|
Ним лежала, уютно свернувшись на жестком ложе. Было тепло и тихо, только ветер завывал в вентиляционной трубе. Фея пошевелилась и почувствовала на себе шерстяное покрывало. Она мигом села и увидела перед собой улыбающиеся голубые глаза.
- Какого... это ты укрыл меня? Я же говорила, феи не спят под одеялами, они не мерзнут, тем более, что здесь не холодно!
Арлами сверкнул зубами в улыбке. Одного, правда, не хватало.
- Нимф, не сердись. Ты так съежилась, будто тебе холодно. Вот я и снял плед со своей лежанки и укрыл тебя.
Ним покраснела. Откровенно говоря, она часто мерзла в Бугре, где сроду не топили. Закалиться и привыкнуть почему-то никак не получалось, и она тщательно скрывала свою слабость.
- Послушай, Арлами, тебе же, наверное, самому холодно? Как ты спал на голой лавке?
- Вовсе не холодно. Когда я смотрю на тебя, мне тепло. И я не спал.
- Что ж ты делал?
- Смотрел... Смотрел на тебя…
- Ох, Арлами, ты все шутишь… Тебе здесь, должно быть, очень тоскливо. Ни звезд, ни луны не видишь… Кстати, как твоя рука?
- Ну вроде бы лучше… немного… Но все еще очень больно!
Ним только подняла бровь, улыбнулась и стала собираться. Она потянулась за гребнем, снова каим-то непостижимым способом оказавшимся на полу, и хотела ухватиться за косу, заплетенную на ночь…
Косы не было.
Были короткие прядки, падающие на глаза, а косы не было! Мало того, ее не было уже почти полгода.
- Арлами… - Ним сглотнула и расширившимися от ужаса глазами посмотрела на все еще улыбающегося поэта. – Ты не можешь быть здесь. Ты мертв…
- Не более чем ты. Ты тоже умерла, Кувшинка. – Он печально улыбнулся. - Завяла, сломалась… Не дошла до Антана… Предала меня…
- Нет, я люблю тебя! Я все отдала за тебя!
- Нет. Уходи. Жаль, что я не смог обмануть ни тебя ни себя.
Арлами взмахнул рукой и красная пелена заволокла все вокруг.
|