Немного по теме треда, то есть, собственно о творчестве Толстого. Для разнообразия.
bloodmari, прежде всего ты ошибаешься в том, что Толстой что-то там «содрал» у Стендаля. ) Ибо словечко «содрал» подразумевает плагиат, слепое заимствование без внесения оригинального ракурса. В данном случае правильнее говорить об использовании источников: так как Толстой не был современником наполеоновских войн, то с его стороны было логично изучить мемуары и произведения, повествующие о событиях тех лет. Если постараться, то можно найти множество параллелей и с другими произведениями. Например, толстовское Бородино стилистически соотносится со стихотворением Лермонтова (кстати, и сам автор называл его «зерном» своего романа). Читаем у Лермонтова:
«Кто кивер чистил весь избитый,
Кто штык точил, ворча сердито...»
И толстовское: «Кто, сняв кивер, старательно распускал и опять собирал сборки; кто сухой глиной, распорошив ее в ладонях, начищал штык...». Совпадения очевидны, но это не дает повода говорить, что Толстой "содрал" описание бородинского сражения у Лермонтова.
Впрочем, я несколько не о том хотел сказать.
Главное – не то, какие использованы источники, а то, какой ракурс придает автор описываемому событию, глубина осмысления этого события и, конечно, уровень мастерства рассказчика.
Далее. По поводу «любви», «погружения в мир» и прочего. Можно не любить, можно не принимать по личным причинам.
Но можно (а в данном случае – и дОлжно) уважать.
К примеру, «Война и мир» нравилась далеко не всем и во время своего появления в печати. Так, когда в «Русском вестнике» 1865 года была напечатана 1-ая часть часть романа (а в то время он еще назывался «1805 год»), Тургенев писал вот что: «К истинному своему огорчению, я должен признаться, что роман этот мне кажется положительно плох, скучен и неудачен. Толстой зашел не в свой монастырь — и все его недостатки так и выпятились наружу. Все эти маленькие штучки, хитро подмеченные и вычурно высказанные, мелкие психологические замечания, которые он, под предлогом «правды», выковыривает из-под мышек и других темных мест своих героев, — как это все мизерно на широком полотне исторического романа!»
Эта одна из самых ранних оценок (позже Тургенев свое мнение изменил) оказалась в некотором роде пророческой. Последующие поколения читателей восприняли «Войну и мир» прежде всего как исторический роман, как широкое эпическое полотно. Мелкие детали вроде тяжелой поступи княжны Марьи или усиков маленькой княгини отмечались лишь попутно, в качестве приемов портретной характеристики.
Ты можешь сказать: уважать нужно за что-то.
Согласен. )) В данном случае, уважать Толстого нужно хотя бы за что, что примеров, подобных «Войне и миру», российская словесность до него не знала. И не знает. Толстовское влияние несет на себе практически все, что написано о войне (и не только по-русски: Стивен Крейн, Хемингуэй, многие другие; про Шолохова и Фадеева и так ясно). Почти каждое произведение, претендующее на имя эпопеи (хотя бы по временному охвату и количеству действующих лиц), так или иначе вышло из «Войны и мира». Единственное явное исключение — «Доктор Живаго» Пастернака, шедшего за поэтической традицией.