[Алексина]

*
Папа сказал что мы все очень бестолковые и в качестве аргумента привел напетые нами астероиды, среди которых ни одного обитаемого не нашлось. Все поверили, я–нет. За это мы с Мелькором получили по ушам. Потом папа просил у нас прощения. Я простил, за что получил по ушам от Мелькора. Вечером Аулэ снова бил морду Мелькору, на сей раз–за меня.

*
Папа долго что-то не показывается… кажется, что-то изобретает, потому что в те несколько минут, которые мы его видели, лицо у него было очень задумчивое, а над головой мерцало некое сооружение из веточек.

*
Папа задал нам Большую Трепку: рассчитался за все драки. Пришлось в срочном порядке ревоплощаться и приводить себя в порядок… я первым делом придумал букет роз и пошел поздравлять Вайрэ со вторым днем рожденья. По дороге начался насморк, и я настолько замучился его терпеть, что предложил Вайрэ руку и сердце.
"Сначала ревоплотись нормально,-сказала на это Вайрэ,–у тебя насморк сильнее папиного проклятья…"
Хотел возразить, но чихнул и вытряхнулся из роа. Пришлось оставить его там, где есть, и бежать домой, возвращать руку и сердце, чтобы было что предлагать.

*
Папа вызвал нас на срочное совещание. Я решил, что если раздумываться–то раздумываться женатым, и побежал предлагать Вайрэ руку и сердце. Она нашла мое состояние разумным и согласилась. Приняли вовнутрь варенье и грибной суп. Все поздравляли, даже папа подарил какую-то круглую вазу с кактусом, об который я немедленно укололся.

*
Совещания избежать не удалось. Папа, гордый, как индюк, достал три зда-аровые пачки крючочков и показал нам, сообщив, что это все мы будем петь. Мелькор чуть не упал в обморок, у меня незамедлительно начался насморк, и Вайрэ пришлось меня обматывать шарфом. При виде розовых тапок мне сразу стало лучше.
Папа потер руки и сказал: "Начнем-с!"
Мы его энтузиазм не разделяли, а потому мрачно принялись петь…
Спели половину первой части крючочков. Мелькор очухался и тоже начал подвывать, но не в лад, потому что ушные затычки он так и не смог вытащить. Папа терпел-терпел, но в итоге не выдержал и велел нам перестать. Мы перестали. Ниэнна заплакала. Мелькор обалдело смотрел на нас и ковырял уши в бесплодных попытках достать оттуда затычки.
Папа посмотрел на нас, сморщился и придумал палочку, с помощью которой стал нами руководить. Сперва мы ее назначения не поняли и начали шарахаться с понятными воплями… потом попривыкли, вместе с папой.
Напели еще чего-то, вместе с Мелькором, который нас признавать не желал. Тулкас хотел дать ему в рожу, папа не позволил и велел опять перестать. Мы обрадовались и перестали, глядя на папу верными глазами: вдруг он нас пожалеет… не пожалел.
Спели третью песню. Мелькору окончательно все надоело, и он выдал такое, что папа тоже заткнул уши и треснул его дирижерской палочкой. Потом он долго нас ругал, Мелькор огрызался, мы изобретали ушные затычки и успокоительное. Я придумал валерьянку. Все меня по очереди целовали: валерьянка очень понравилась. Вайрэ ревновала. Пришлось ее тоже целовать.

*
Праздновали создание нормального мира, который папа нам показал по большому секрету.

*
Еще праднуем.

*
И опять прразднуемммм….

*
Головы болят, но празднуем.

*
Вчера нас нашел папа и что-то сделал, после чего я проснулся и понял, что нахожусь не там, где заснул. Манвэ сказал, что это–наш мир. Голос папы сверху сказал: "Ну, детишечки мои, каково? что напели-туда и прилетели!". Хотели попросить прощения, заметили, что нет Мелькора и пошли его искать.

*
Мелькор, бяка, окопался крепко… без него прощения просить не можем, поэтому сначала будем его ловить, а потом пойдем к папе.

*
Придется тут устраиваться…

*
Устраиваемся. Бумага кончается, поэтому допишу, когда устроимся и придумаем себе естественный заменитель… последняя строчка:
До скорого!