Ойлоссе, слэшеры и антислэшеры - стороны одной медали.
Войд, для тебя обоснованность возражений собеседника определяется не объективностью, а твоим личным отношением к предмету обсуждения. Ergo, спорить с тем, что обобщенные суждения о явлении раскрывают суть этого явления, смысла, конечно, нет. Ignorantia nоn est argumentum.
Впрочем, за истинно нордическую выдержанность в пузомерках, которые тут протекают, - уважаю.
И на десерт.
Рассуждение на тему «Откуда что взялось»
Собственно, даже не о слэше, который хоть и отражает определенные тенденции, но все же является лишь ничтожно малой частью целого, а о социокультурной ситуации в общем и о том, почему она такая.
Во-первых. Социокультурные ситуации на пустом месте не возникают. Их предпосылки появляются за десятилетия. Как ни странно может показаться на первый взгляд, но истоки современного положения кроются в развитии бытовой радиотехники. Здесь можно использовать такой термин, как «кассетная культура». Причем «кассетная культура» заведомо бесцензурна, потому что отбор, тиражирование и потребление культурных ценностей в ней осуществляются личным волеизъявлением человека (то есть, при формировании видеотеки, например, субъект руководствуется только своими вкусами). В итоге создается новый тип «домашней культуры», составными элементами которого являются книги, аудио- и видеозаписи, телевизор, персональный компьютер – то есть, формируется некий «банк данных». В качестве примера можно привести слова некоторых дам о том, что они начали писать слэш еще до того, как узнали благодаря интернету, насколько многочисленны их единомышленники (или правильнее будет сказать – единомышленницы

).
Получается, что с одной стороны, в такой "домашней культуре" есть положительный развивающий момент, а с другой - появляется тенденция к духовной изоляции индивида, сокращению межличностных отношений и еще большему отчуждению человека от общества, а отсюда к эскапизму и, повторяю, к бесцензурности и бесконтрольности.
Во-вторых. Еще одним немаловажным фактором того, что сейчас наблюдается в культурной жизни (которая, кроме слэша, породила еще и «черную прозу» - куда более глобальное явление) является коммерциализация культуры в целом. А коммерциализация культуры – прямой путь к кризису общественной морали и утрате прежде незыблемых идеалов. Разумеется, это оказывает влияние на литературу (и сетевую в том числе). Например, на первое место по читаемости выходят жанры, коммерчески успешные и окупаемые (а это далеко не всегда соответствует качеству). То есть, жанры и произведения, учитывающие законы рынка и потребности массовой аудитории. К тому же современное общество – это общество интегрированного зрелища. Причем слова «зрелище» и «шоу» – ключевые. Что не увлекает яркой оберткой, рекламой, грамотной промоушн-акцией, скандалами – то не интересно. (Я ни в коей мере не отрицаю, что и классика увлекательна, но здесь есть одно большое «НО»: она увлекательна иначе, не в современном стиле; над ней надо больше думать и размышлять, она не передает современную дикую динамику жизни. В ней нет того, что сразу «бьет по мозгам» и «цепляет» и вообще привлекает внимание: нарочитого эпатажа, балаганности, супергероев и супергероинь и прочих цирковых приемов.) К тому же, скорость общественных перемен такова, что сразу их осознать непросто. И это обуславливает развитие особых литературных жанров: многочисленных очерков, зарисовок и прочего, которые дают сиюминутную оценку событий, но очень часто не в состоянии их осмыслить из-за аберрации близости.
В-третьих. Нужно учитывать и сугубо российскую специфику восприятия литературных произведений, когда автор стереотипно воспринимается как глашатай некой морали и нравственности и также стереотипно ассоциируется со своими произведениями. Этот стереотип так и продолжает жить в сознании большинства читателей – им и вызваны возмущенные реплики: «Да как он мог такое написать! Это же а)безнравственно; б)аморально; в)не соответствует христианским догматам (нужное подчеркнуть)». Хотя на самом деле ответ прост: захотел и написал. И никому ничем не обязан.
К тому же сейчас нет так называемого «давления сверху»: государство перестало диктовать культуре свои требования (романы по соцзаказу ушли в прошлое вместе советским временем) то есть, централизованной системы управления и единой культурной политики нет. Все это приводит к нарушению механизмов идентификации с ценностями, которые возводятся в ранг сверхличностных; а отсюда – очень широкий диапазон понимания таких понятий, как «добро» и «зло», «правильное» - «неправильное», «искаженное» - «неискаженное». Что, в свою очередь, может служить как созданию чего-то нового и ценного, так и разрушению всего, что было создано прежде.
Собственно, сейчас период смутного времени для российской культуры. Причем надо сразу оговориться, что это не новое явление, а циклически повторяющееся. Как раз в такие периоды возникают новые течения совершенно разной направленности, новые традиции и ценностные ориентации. Какие-то из этих явлений продолжают жить и дальше, какие-то – забываются.
Если характеризовать картину культурной жизни в общем, то уместно говорить о ней, как о характерной для постмодернизма. Если не вдаваться в подробности, то постмодернизм – это особый тип мировоззрения (а с тем, что культурные явления напрямую связаны с мировоззрением, думаю, никто спорить не будет

), направленный на отказ от всех норм и традиций и от установления _каких-либо_ истин_.
Постмодернизм ориентируется на признание равноценными любых культурных явлений, или, если использовать политический термин, на безграничный плюрализм. Причем специфика такой картины мира в том, что постмодернизм как таковой всего лишь совмещает контрасты как исходный материал дальнейшего культурного творчества, а не дает четкого ответа на вопросы.
Ответы на вопросы, как обычно, каждый ищет сам.