Цитата:
автор оригинала Jane Niggle
Мими! Так ты прочла ВК недавно? Ой, это немного оффтоп, но мне давно хотелось заловить кого-нибудь и спросить: какие чуства и эмоции возникали у тебя в ходе прочтения?
|
Джейн, извини, что только сейчас собралась тебе ответить. До этого не было никакой возможности сосредоточиться. К тому же задача не из легких: с одной стороны прошел почти год, а с другой –многие свои чувства я до сих пор не могу облечь в слова.
Помню, что ВК начался очень дружелюбно и уютно, вполне безмятежно и мило. Разговоры о Кольце были только разговорами. И только когда Фродо увидел Черного Всадника, расспрашивавшего о нем, на меня словно повеяло потусторонним холодом, и мне стало страшно. Именно с этого момента и началось мое Приключение. Книга взяла меня в плен и уже не отпускала.
Наверное, в начале из всех чувств доминировал страх. Страх и напряжение не отпускали меня до самого Ривендела. А после, на пути в Мордор, на смену страху как инстинктивному защитному чувству организма пришел ужас. Какой-то экзистенциальный ужас, который рождается в душе при взгляде в бездну. Не инстинктивное страстное чувство, а леденящее чувство одиночества, рождающееся на пороге смерти.
Я уже писала, что до самого конца книги путала Саурона и Сарумана, Мерри и Пиппина. Потому что не эта часть повествования захватила меня. Мой путь лежал в Мордор. И я прошла этот путь вместе с Фродо и Сэмом. С обоими.
Чем дальше, тем меньше я могла отделить себя от них. Это я говорила: «Я люблю его. Неважно светится ли он или нет. Я люблю его.». Я рыдала во тьме от одиночества и отчаяния над бездыханным телом. Я целовала его руки, стояла перед ним на коленях в башне Кирит Унгол, когда сердце рвалось от боли при взгляде на его обезумевшие глаза. Я умирала от любви и счастья, держа его, еще не очнувшегося от кошмара, в своих объятьях.
И я же ощущала на себе все возрастающую тяжесть Кольца, чьи-то щупальца рвались в мою душу, силясь овладеть ею. Чем дальше в Мордор, тем непрогляднее был мрак. Мрак, огонь и пепел… Но чем плотнее обступала тьма и отчаяние, тем сильнее разгорался Свет. Уже отказывали разум и чувства, но неведомая сила росла в душе, и было ясно, что Фродо уже не свернуть с пути. Когда кончатся силы, он поползет. Уже стерлись все образы и воспоминания, умерли все чувства и мысли. Осталась только воля, ослепшая и несокрушимая: дойти, доползти….
Но вот свершилось, Кольцо летит в огонь…А дальше…..Странно, но ни облегчения, ни радости…
Все, что происходит дальше, вызывает лишь чувство недоумения, разочарования… Все эти чествования выглядят такими ненужными, вызывают почему-то чувство стыда. Все не то… И даже Зло какое-то не то: не мрачное и величественное, а жалкое и позорное, в виде жалких захватчиков Шира, гнусного старикашки Сарумана, в котором ничего не осталось от его прежних мудрости и могущества….. А вид поруганного, оскверненного Шира –как плевок в душу. Ощущение серого и липкого тумана, вдруг охватившего душу, неотпускающего ни на минуту страдания. Содрогнулось ли сердце при словах Сарумана: «Не жди долгих лет жизни»? Нет. Потому что оно и так чувствовало себя умершим.
С души так и не спала тяжесть, словно однажды обрушившийся груз придавил ее навеки так, что она так и не смогла расправить крылья. И эта тяжесть не отпускала ни на минуту. Все те годы, что он провел в Шире, он страдал. Страдал каждую минуту, даже не сознавая это. Внешне жизнь продолжалась как обычно: мир, обычные хлопоты, простые хоббитские радости… За всем этим призраки прошлого отступили, но лишь с поверхности сознания. И лишь в какие-то определенные дни они прорывались наружу, неся с собой огненно-ледяную пытку, говоря, что они все еще здесь и никуда не делись.
Поэтому уход Фродо в Валинор принес чувство несказанного облегчения. Это была и милость, и награда, и справедливость. Только душа плакала осиротело на земле, с которой ушел Фродо, ушли магия и волшебство, вся та несказанная и щемящая красота, без которых …
так пусто и темно.
Ну вот, теперь и меня назовут пессимисткой!
Конечно, ничего оригинального в моей писанине нет, все это не раз обсуждалось на форуме. Так ведь и целью моего здесь пребывания было попытаться понять, разобраться во всех тех чувствах, что обрушились на меня после прочтения книги. Кое-что так и осталось пока странным. Я до сих пор не могу разобраться, почему мне было так неуютно и бесприютно после пробуждения Фродо и на Пеленнорском поле, словно душа рвалась прочь оттуда, а позже – из Шира. Как это не похоже на ликование в голливудских хэппи-эндах (да не будет этого в фильме, ибо это была бы величайшая ложь!). Может потому не было радости победы, что вся эта история убила в сердце радость, ту щенячью, юную радость, которую так хорошо передал Лайдж в начале фильма. Может быть и это имел в виду Фродо, когда говорил:» Шир спасен, но не для меня.»