[Безумный Алекс]

По многочисленным причинам (как приятным, так и разным) из графика написания 2-го действия я вываливаюсь. Сейчас, по косвенным признакам, я как раз вышел на его (действия) 2-ю половину, которую, впрочем, рассчитываю выписать быстрее, нежели первую... Ась?.. К Новому Году, мобыть, появится, говорите? Нет, до такого безобразия я все-таки не докачусь, в первой неделе декабря ЖДИТЕ ПРОДУКТА. А покамест побалую поклонниц (и поклонников, наверное, тоже?) спойлером. ПРЕДУПРЕЖДАЮ: в спойлере наличествует многоэтажная (хотя, как ни странно это звучит, цензурная) лексика!
Раннее туманное утро следующего дня. Сероструйские болота. На одной из кочек, пальцами ног к небесам, возлежит на спинке Горлум и, как обычно (а чем еще может заниматься Горлум?), мается дурью.
ГОРЛУМ (пуская пузыри, на мотив Брекекекса): КВА! КВА! Ква-ква-ква-ква-КВА!.. Не хотим учитьссся, хотим женитьссся!.. Учатся только эльфсссы, и мерзсские хоббитсы, и Серая Морда тоже учитссся и поучает других… А мы пожить, пожить хорошо хотим, горррлм! (Слышит приближающееся из тумана хлюпанье, поднимает голову, присматривается и прислушивается, глазыньки при этом разгораются вожделеющим светом. Переходит на эльфийский мотив) КВА… ква-КВА! КВА-Ква… Ква-Ква!..
БАБУШКА (возникает из тумана, со свистом отдувается, тяжело сваливает спеленутую Арвен на кочку): Ну вот, внучак, пора жаниться! Глянь, хороша нявеста? (Извлекает кляп изо рта эльфессы, распутывает ноги) Давай знакомиться, прынцесса, коли еще не додумалась, кто мы есть. Это вот Смеагурлик, внучак мой, он жаниться хочет и заочно в тебя втрюхался. А это я, бабуся его. Поругалися мы с ним однажды крепко, да не по делу: не его же вина-то, а цацки этой золотой… Поругалися и помирилися, и вот попросил внучак: коли, мол, я есть сушшаство, во всем Среднеземелье ишшо невиданное, то чтобы и нявеста у меня была така, какой ни у кого не имеется. А где таку достать? Только у ельфов… Вота, значить, я и пошла к ельфам, потихонечку пошарилася, поосмотрелася, и поняла, что лучше тебя, милка, для ентого дела ишши не ишши, не найдешь, у вас товар, у нас, значить, купец. Ну, вот, чтоб в яшшик дела не запирать, я уж подхватилася с тобой, прости за спешку, и поскакали мы к Гурлику, вон он, славный какой сидит. А здеся ты, значить, будешь жить…
АРВЕН (с нечеловеческой выдержкой не спеша набрав полную грудь воздуха, спокойно и отчетливо): Да я, грандмаман зеленая, вашу полухоббитскую маму энтским корнем глубоко, жестоко и с назгульским разворотом, скорее мужской гарем себе обустрою из Червеуста, Готмога и морийских троллей, чем, орками вас и мумаками вас во все места и в таких позициях, каких Моргот с Унголиантой не изучали, буду вашему слизеватому «внучаку» ублажать его фрейдистские комплексы, маму его и папу его и родственничков его до седьмого колена ежом косматым против шерсти, чтоб им сладко спалось и горлумами рожалось, ну-ка, быстро отвезла меня и поставила на то же место, где взяла, а то папенька устроит тут такую пеленнорскую скачку с обливанием на переправе, битву внезапного пламени и крокодиловых слез, что вам, распрожабодолбохоббитам тухлозадозаросшим, будет икаться до Второй Музыки и еще долго-долго после этого!..
Горлум нежно краснеет и моргает расширившимися глазми.
БАБУШКА (кротко): И красив же и могуч же язык ельфийский, заслушаисси… Это ничаво, поначалу всяк на новом месте с непривычки метусится. А посидишь тута месяцок-второй, на бочажки с трясинками поглядишь, воздушком подышишь, змейсов и пиявсов с травкой местной покушаешь, все оно у вас и в должный порядок придет. Любва, значить, зла, стерпится…
Выдохшаяся (или задохшаяся?) на этом самом месте Арвен, потеряв все еще оставшиеся слова, стягивает с левой ноги туфлю, запускает ею в Горлума (промахивается) и бегом уносится переживать в камыши, чудом при этом не загремев в зыбучку. Горлум хихикает, бабушка добывает из скудноватого одеяния вязание из водорослей и крючок, усаживается на краешек кочки, скрестив ноги, и с безмятежным выражением физиономии принимается за дело.