[Анамариэль]

Глава 12.
- Ты уверена?
Денетор сел в кресло. Лицо его исказила безобразная усмешка.
- Значит, сбежать? Уехать завтра в Имладрис вдвоем?
Дарьяна кивнула.
- Она будет ждать его в лесу, где они всегда встречались.
- Где это?
- Недалеко от Минас-Тирита, сир. Я могу отвести отряд воинов завтра туда, если вы отдадите приказ убить ее.
- Нет… Нет, убивать я ее не буду, - Денетор усмехнулся, - это слишком просто. Подумай, Дарьяна, подумай… мы должны заставить Боромира возненавидеть ее, - он поднял тяжелый взгляд на Дарьяну, - ты ведь умеешь писать, не так ли?

Боромир не спал всю ночь. Ворочался в кровати, вставал, ходил по комнате. Рассвет застал его уже на ногах, и он, одевшись, спустился вниз, проверить лошадей.
За разговором с конюхом прошел час, еще час он провел на псарне, обошел посты. Он любил свой город – любил до боли, до рези в глазах, и ему тяжело было с ним расставаться. Боромир надеялся вернуться сюда – чтобы еще хоть раз увидеть белое древо, чтобы посмотреть на всю страну, лежащую под его ногами, с высокой башни, где утренний ветер лохматит волосы, чтобы пройти по зеленой траве и провести рукой по шершавому камню.
Он любил свой город, безумно любил его. Но должен был его покинуть…

Денетор уже сидел в обеденном зале, когда Боромир вошел туда, неловко отвесив поклон сидящей тут же Дарьяне.
- Ну что ж, сын, ты сегодня уезжаешь. Волнуешься?
Боромир сдержанно кивнул.
- Будь моя воля, я не покинул бы отца и родной город.
- И свою невесту, - внушительно добавил Денетор, поглядев на Дарьяну.
Та горько рассмеялась.
- Ах, сир, как видно, моему жениху более дорог его город, чем невеста.
- Вы неправы, - Боромир криво улыбнулся, - но на меня возложена ответственность, я не в праве любить или быть любимым сейчас. Когда я вернусь, обещаю стать вам верным мужем.
Дарьяна игриво улыбнулась ему.
- А, кстати, - Денетор нахмурил брови и кинул перед Боромиром письмо, усмехнувшись, - твоего брата, кажется, жестоко обманули. Почитай, что он пишет.
Боромир развернул бумагу, испещренную крупным неровным почерком Фарамира. «…я разговаривал с ее женихом, ее кузеном – они помолвлены с детства – его скоро уже отпустят со службы домой, надеюсь, они будут счастливы вместе. Отец, я не вправе бросать свое дело, но я готов на коленях просить вас простить меня за мое увлечение этой девушкой. Я был неправ, отец, и надеюсь на вашу милость…»
- Хороша? Как ее… Айменил, кажется? – Денетор усмехнулся, - что ж, твой братец легко отделался. Мы избежали позора, и я остался с двумя детьми.
- Айэрлин.
- Что, сын?
- Ее зовут Айэрлин.
Он осторожно отложил письмо, коснувшись холодной ткани скатерти. Машинально смеялся шуткам отца, машинально сказал пару любезностей Дарьяны. Встал из-за стола. Попрощался с отцом и поцеловал руку свой невесты, спустился по ступеням. Сел на коня, и пустил его медленным шагом.
«…они будут счастливы вместе…»
Ярость поднялась из глубин мгновенно. Он стегнул лошадь, заставив ее встать на дыбы, он пустил ее быстрым бегом. Злоба исказила лицо, в глазах была только ненависть – он убьет ее. Да. Сказки со счастливым концом – удел беспечных, он убьет ее! Обманула… обманула их обоих. Ей нужно было только выйти замуж, все равно за кого – за него, за брата, он убьет ее!!
Лошадь вылетела в открытые ворота, и ветер ударил ему в лицо. Ударил свежестью утра и запахом пряных трав, донес до него тихую песню птицы где-то в вышине и тепло солнечного луча.
И это ветер, это все ветер, это из-за него скатилась по щеке соленая слеза.

«...они будут счастливы вместе…»
Боромир бросил последний взгляд на лес, на поляне которого ждала его Айэрлин в сером платье, платке и узелке в руках, оглянулся на свой белый город и развернул лошадь в сторону реки.


Послесловие
В году есть день, отпущенный Валар людям, как день для свиданий. В этот день солдаты возвращаются с полей, чтобы обнять своих детей и приласкать своих жен. В этот день вдовы ставят на ночь свечку в окне, и во сне к ним спускается духи их мужей. В этот день возвращаются на землю души, чтобы увидеть тех, кого они оставили одних, в этот день вся Арда обретает счастье.
…и может, они найдут друг друга – на берегу Андуина, или около плотины, где еще слышен отзвук смеха детей, может, они увидят…
Может, их глаза опять встретятся и зажгутся светом. Может, они вспомнят… вспомнят о том, как солнце светило им, вспомнят о том, как птицы пели им, вспомнят о том, как журчал для них ручей – как весь мир жил для них, для их любви.
И тогда они опять станут одним целым, чтобы больше никогда не расставаться…
Поставьте в окне свечку за них, поставьте – чтобы на земле было хоть чуточку больше счастья…