Замахнулась на святое
Очень жду ваших отзывов, какими бы они ни были. После разбора моей любимой Риэ мне уже не так страшно
Но она меня захвалила, а вы поругайте, поругайте!
Артанис сидела на влажном от прибрежных брызг валуне, молча наблюдая за эльфами, устраивающимися на ночлег, за часовыми спокойно и зорко глядящими в эту бесконечную мглу без звезд и без Света Дерев.
Куруфин только что увел за собой небольшой отряд на восток, чтобы осмотреть берега залива и убедиться, что лагерю и кораблям ничего не угрожает. Келегорм со своим отрядом отправился на запад.
Кое-где виднелись тусклые огоньки костров, на огне зажаривали только что выловленную рыбу. Продрогшие, усталые эльфы сидели у огня, протягивая к нему руки, стараясь высушить намокшую одежду.
Одежда Артанис тоже вымокла насквозь. Девушке казалось, что соль и морской рыбный запах намертво въелись в ее волосы и кожу, но она перестала обращать на это внимание.
С шумом нахлынула волна и окатила ее дождем мелких брызг. Артанис подтянула ноги к подбородку и обхватила их руками.
Ей не хотелось идти в шатер, не хотелось подходить к разожженным кострам, садиться рядом со своими собратьями. В лагере она снова увидит страдания, раненых и умирающих. Ей было жутко смотреть на этих воинов и думать о том, что они ранены в страшной Резне, что ранены они своими братьями, что они убивали их и умирают теперь от их руки. Многие раненые не могли перенести холода и всех тягот похода, и даже целители не могли помочь им.
Артанис вспомнила, что сказал ей Маэдрос, когда они высадились в небольшой бухте. Феанор потерял дар целительства, данный эльдар от рождения, как и все они. Отнимая жизнь, теряешь право спасать ее.
Девушка подняла глаза. Феанор стоял на прибрежном утесе и цепким внимательным взглядом обводил весь лагерь и скалы, окружающие залив острым кольцом. Ничто не могло укрыться от этого взгляда, на мгновение задержавшегося на самой Артанис. Девушка смело взглянула государю в глаза, как тогда, на площади в свете факелов, когда она решила, что отправится в Средиземье, во что бы то ни стало. Артанис не любила своего дядю, но не могла не восхищаться им, его твердостью, его талантом и еще чем-то одновременно явным и неуловимым, что было в этом мужчине, тем, что заставило их всех пойти за ним.
Артанис откинула со лба спутанные волосы, но Феанор уже не смотрел на нее. Он увидел, что Куруфин с отрядом возвращается, и отправился ему навстречу. Его лицо было похоже на маску, лишь жесткий пытливый взгляд выдавал, что это живой эльф, способный на чувства. Он спрыгнул с утеса и, хромая, отправился к шатру, установленного в центре лагеря. Он был ранен меткой стрелой тэлери в правую ногу, и хоть прошло много времени, рана не заживала и кровоточила. Морская соль растравляла раны, от этого страдали многие воины. Девушка не единожды помогала целителям, перевязывала раны и все старалась не думать о том, кем нанесены эти раны. Братья всегда восхищались ее смелостью и твердостью, Артанис и сама была горда собою, но теперь она поняла, что значит настоящая храбрость. Теперь, когда на их долю выпало это испытание.
Слова Феанора жгли ей сердце, ей представлялась далекая и темная земля, которая будет принадлежать им, бесконечные леса, населенные хищными тварями, которых они истребят и прогонят Врага. Все это будоражило ее кровь.
Она вступила на эту темную землю, такую далекую от Благословенного Края. Она видела, как Феанор наклонился и зачерпнул горсть холодной, твердой земли и поднес к лицу. Слышала и не слышала его хриплого голоса, его слов, обращенных к ним. Дул западный ветер, он развевал их спутанные волосы, и никто не улыбался.
К Артанис неслышно подошел Келебримбор. Юноша присел рядом с ней и так же молча стал смотреть на свинцово-серые морские волны. Келебримбору нравились Альквалондские гавани, протяжные стоны чаек и мягкий бриз в ясную погоду. Но это море было другим. Враждебным, чужим. В этой темной воде плавали осколки льда, черная бездна готова была поглотить дерзких странников, сожрать, как ненасытное чрево одной из тех тварей, встретившихся им на пути. Жуткое порождение Врага утащило на дно один из кораблей тэлери у него на глазах, сломав своими щупальцами лебединую шею, изуродовав палубу и поломав мачты. Эльфы в ужасе прыгали в воду, и их тут же утаскивало в пучину вод.
Феанор тогда только покачал головой и велел грести быстрее, а на том корабле плыл друг Келебримбора…
- Дядя хочет видеть тебя, - сказал Келебримбор.
- Идем, - спокойно отозвалась Артанис.
Юноша протянул ей руку, чтобы помочь спуститься, но нолдо сделала вид, что не заметила этого и ловко спрыгнула на землю. Не говоря ни слова, они отправились к шатрам.
У входа в самый большой шатер стояли Феанаро и Финголфин. Старший что-то тихо говорил своему брату, жестикулируя рукой, Финголфин слушал молча, чуть опустив голову.
- Пойдем, брат, - сказал Финголфин, наконец.
При его словах Феанор едва заметно нахмурился.
- Тебе нужно отдохнуть, у тебя плохая рана.
- Рана подождет, а у меня еще много дел, - покачал головой Огненный.
Увидев Келебримбора, Феанор знаком приказал ему следовать за ним. Юноша поспешил за дедом, не осмеливаясь предложить ему опереться о свое плечо, зная, что Феанор никому и никогда не покажет своей слабости.
Финголфин обратился к Артанис.
- Ты устала, моя милая, - ласково сказал он.
Эльдар не стареют телом, но когда дядя улыбнулся девушке, ей показалось, будто он стал много старше.
«Усталость ли это или вечное напряжение, а может быть, испытания действительно оставляют такой тяжелый отпечаток на наших лицах?»
- Нет, дядя, я совсем не устала, - почему-то холодно отозвалась Артанис. – Я пойду к раненым и женщинам. Может быть, им нужна моя помощь.
И она так же, как и Феанор мгновения назад, скрывая свою усталость и изнеможение, ровным шагом пошла прочь от шатра. Если она пошла с воинами, то и будет вести себя как подобает воину.
Когда Артанис вернулась к шатру, почти весь лагерь погрузился в сон. Часовых нигде не было видно, но девушка чувствовала, как они наблюдают за ней, когда она шла, пробираясь между поросшими северным мхом утесами.
Финголфин уложил ее в своем шатре, укрыв своим плащом, и вышел. Командиры отрядов и принцы собирались в шатре Феанора.
Сквозь усталую дрему девушка порой слышала мужские голоса, возмущенные возгласы, спокойную речь Финголфина и резкий голос Феанора, пресекающий попытки спора лишь одним словом.