[Ayrinny]

Артанис знала, что сегодня решается что-то гораздо более важное, чем их дальнейший маршрут или время стоянки. И решение это уже принято, и никто не в силах изменить его. Кто-то решил их судьбу, чей-то пытливый и жестокий ум.
Но все это пустые темные мысли. Артанис отгоняла их от себя, словно черное воронье.
В шатер вошли двое мужчин. Плотный, но тонкий полог отделял Артанис от вошедших, и сквозь сон она слышала их тихий разговор. Это были Финголфин и Феанор.
- Тебе нужно поспать, я позабочусь обо всем.
- Не нужно, - отрезал Огненный.
- Отчего ты не доверяешь мне, брат? Или тебе мало моего слова? Я не держу на тебя зла, и надеюсь, что и ты забыл о нашей размолвке.
Феанор промолчал.
Отчего-то он не хотел принять заботы Финголфина и почти не смотрел ему в глаза.
- Ты еле стоишь, и твоя нога...С нами мало целителей, но я могу помочь тебе.
- Не нужно, - снова сказал старший и вышел.
Он больше не мог выносить общества своего младшего брата. Он не испытывал к нему жалости, как не испытывал ее к тем, кого хотел оставить умирать среди этих вечно холодных утесов и снега. Ему не нужен был ни брат, ни его забота.
Король вошел в воду по щиколотку, затем по колено. Белые лебеди мерно покачивались на волнах. Сходни были опущены. Феанор коснулся рукой стройной лебединой шеи ласкающим движением. Его руки, руки талантливого мастера, умели проникать в самую суть творений, в их сердцевину, так же как его глубокий, чуть хрипловатый голос задевал какие-то струнки в сердцах соплеменников и заставлял их идти за ним вот тьму.
«Телэри воистину великие мастера, но их творения не принесли им ничего, кроме горя и смерти».
Корабли, будто почувствовали настроение мастера, застонали мачты, зашелестели паруса, словно захлопали крылья морских птиц.
«А что ожидает создателя Сильмариллей? Смерть. Как она вьется надо мной!»
Феанор не спеша вышел из воды. Тупая ноющая боль в ноге вернулась, он почти привык к ней.
Ему нравился этот суровый средиземский холод, нравилось бушующее море и даже эта вечная мрачная темень, угнетающая его последователей.
Он предчувствовал близость смерти. В плеске волн он иногда слышал неодолимый зов, сонмы голосов, сливающийся в один протяжный гул. Может, это вестники Намо?
Феанор слушал эти морские стоны и всхлипы и зло усмехался. Смерть не страшила его. Он уже видел однажды, как она летает над темной водой, задевая своими крылами белые корабли. И корабли исчезали в морской пучине. Задела ли она его смертоносным крылом?
Сегодня он видел Артанис, сидящую на берегу. Она в порванной мокрой одежде, покрасневшими от соли руками сжимала золотую косу. И как смело сверкали ее голубые глаза! Эта молодая смелая девушка напомнила ему прекрасную майу, одну из помощниц Эсте и Ирмо Лориэна.
Мысли короля перенеслись в далекий теперь Лориэн, под сень серебряных деревьев, печально и сонно склоняющих свои ветви к мягкой траве. Туда, где на чудесном ковре из цветов и листьев лежит мертвая королевна, вечно юная и прекрасная. Алый цвет не сошел с ее губ, руки покойно лежат на груди, и кажется, что она сейчас вздохнет и откроет глаза. Но руки ее холодны, и дух давно покинул свой прекрасный дом.
Финвэ давно перестал навещать Мириэль, а Огненный часто приходил в Лориэн. Феанор единственный в Благословенном Крае не знал своей матери, он мог лишь смотреть на нее и представлять ее голос, ее улыбку. Ему даже иногда казалось, что он может представить ее за работой, серебряную иголочку в тонких пальцах, веретено…
Он не знал своей матери, а эту золотоволосую танцовщицу и искусную музыкантшу, прекрасную Индис, он знать не хотел. Как не желал он от ее дома помощи и любви от ее детей.
Снова простонали палубные доски, громыхнули тяжелые морские снасти.
«Все в огонь! Не будет им пути в Средиземье».

Артанис стояла на берегу, кутаясь в плащ. По воде плыли обгорелые доски. Запах гари пропитал воздух, дым укрывал всех серым плащом. И казалось, что ожили Светила, так стало светло от зловещего зарева на горизонте.
Они все смотрели, как горит их надежда на спасение. Всем было страшно, но они смотрели на горящие корабли не отрываясь. Это было красиво.

Феанор молча смотрел на далекие, уже начинающие блекнуть, сполохи над темной водой. Ему только что донесли, что Амрода не могут найти, и что он, скорее всего…Он не дал договорить Маэдросу. Он не хотел слышать этих страшных слов. Остался на корабле. Сгорел.
По его чуть впалой щеке медленно катилась единственная слеза.
Страшно и красиво горели корабли. Тонули белые лебеди, взмахивая крыльями-парусами. Вместе с ними горел эльфийский принц.
Над горящими кораблями носилась смерть, и сегодня она хлестнула Феанора по лицу.