[cadaloz]

- Это было десять лет назад…

- Это было 10 лет назад… ну, было это, скажем, девять с половиной лет назад. Десять лет назад книжка как раз начиналась писаться. 1 ноября 95-го года первые несколько строчек были написаны, сразу после полуночи. И не вычеркнуты потом. Вот. Так, Вы меня спрашивали про антологию и «Русские Инородные Сказки»… извините, что так получилось, просто так совпало, и их принесли ровно в тот же миг. Это на самом деле то, что некоторые мои знакомые, называют «божья рифма». И такие совпадения – они всегда свидетельствуют о том, что всё происходит очень здорово, правильно и в нужном направлении. Органично и гармонично. Значит так… тут дело вот в чём… Когда-то в 98-м году, в конце 98-го года, друзья подбили меня сделать свои Интернет-проект. Этот Интернет-проект, он был по сути своей дурацким. Это были обзоры литературных конкурсов. Но я настолько не знала Интернет-среду… для меня всегда какое-то новое дело – это такой челлендж, вызов – я первые полгода буду это осваивать, ничего не понимать, у меня ничего не будет получаться, потом начнёт получаться, и это чистое счастье. Потом я понимаю, что всё уже знаю и умею, мне становится скучно, и можно искать какое-то новое занятие… Да, так вот, я не зря начинаю так издалека. Дело в том, что занимаясь этими обзорами литературных конкурсов, я, естественно, была вынуждена прочитывать огромное количество текстов, потому что, условно говоря, формула «не читал, но осуждаю» - да, мы понимаем – формула не совсем достойная. И я, надо сказать, пришла-то в Интернет с абсолютно предвзятым дурацким мнением, которое до сих пор есть у многих людей, что в Сети хорошей литературы быть не может, что там тусуются безумные графоманы, ну и т.д. И вдруг я прочитываю один графоманский текст, второй, третий… а четвёртый оказывается не то чтобы гениальным, но прекрасным рассказом. «Так…», - думаю я, - «какое прекрасное исключение из правила»! Проходит несколько месяцев, и я понимаю, что этот рассказ не был исключением из правила, а это было просто ещё одно правило, нам доселе не знакомое: в Интернет гнездятся не сплошные графоманы, и не сплошные гении… это огромная информационная свалка, не помойка, а именно свалка, куда сваливают что ни попадя. И среди этого «чтонипопадя» встречаются настоящие сокровища, настоящие клады. Какое-то время я ограничивалась тем, что находила хорошие тексты, давала на них ссылки на сайте…ну, что вот, это прекрасно, это прекрасно, это тоже прекрасно, и это прекрасно… Потом я начала понимать ,чток тому времени, в конце 90-х, по статистике всего 2% населения России имело доступ в Интернет – и то, время от времени. Тогда мне пришло в голову, что, конечно, все эти прекрасные тексты надо издавать на бумаге. Мне было очень странно, что до сих пор это не произошло. Я не понимала, почему редакторы всяких издательств не сидят сутками в Интернет и не находят гениальных авторов… ну, поскольку этого не происходило, и никто кроме меня не знал, что гениев так много, мне стало понятно, что надо как-то тянуть одеяло на себя. К тому времени сложилась такая ситуация, что имя «Макс Фрай» стало более-менее известно. И это было имя, которое у читателей какой-то интерес вызывало. И тогда я поняла, мне в голову пришла такая прекрасная иезуитстская идея, что если какое-то количество читателей мне верят, то, возможно, они поверят не только тому, что мною написано – возможно, они поверят мне как читателю, поверят моему выбору. И вот эта идея показалась и издательству не настолько рискованной, как просто издание сборника рассказов никому не известных авторов, и у меня было такое счастливое вдохновенное желание немедленно всех этих прекрасных авторов читателям показать. И вот на такой торжественной ноте это всё и начиналось. И сейчас как раз это всё происходит уже несколько лет, и я с ужасом, в хорошем смысле слова, убеждаюсь, что хороших текстов в Сети появляется всё больше и больше – просто за счёт того, что всё больше прекрасных людей получают доступ в Интернет и возможность сложить туда свои тексты. То есть, бросить это дело, и не издавать все эти прекрасные короткие истории, сказки и рассказы, и большие романы, которые тоже пишутся, было бы преступно по отношению даже не столько к авторам, которые как-нибудь перебьются, а по отношению к читателям, которые этого всего без меня, без нас, не найдут. То есть, мне кажется, что это совершенно прекрасное, великое дело – тем более, что в антологии, которые мною составлены, всегда входят рассказы, которые я искренне считаю интересными. За каждый я головой готова ответить. Вам не нравится – хорошо, я – свинья, у меня плохой вкус. Вот, рубите мне голову, и в следующий раз не покупайте составленный мною сборник. Но я считаю, что всё это совершенно восхитительно. Вот так. Я ответила на Ваш вопрос? Я как-то вообще чрезвычайно болтлива, по-моему…

- Ну так беседа же Ваша…

- Да, беседа моя… но меня несёт, как Вы видите!

- Много ли Вы читаете? Ваше имя пишут под рецензиями на спинках книг, и Вам, наверное, присылают книжки…

- Нет, мне не присылают книжек. А что касается рецензий, подписанных моей фамилией, на спинках книг, это же всё последствия моей долгой бурной деятельности в качестве сначала обозревателя сетевых литературных проектов… потом у меня в первом русском таком периодическом Интернет-издании gazeta.ru, а потом и в vesti.ru, была своя рубрика, где три раза в неделю выходили какие-то заметки о книгах. И сейчас, когда эти книги издаются и переиздаются, издатели обычно спрашивают у меня разрешения поместить там отрывок из моей старой рецензии на обложку. Или не спрашивают разрешения. В-общем, они это делают, и понятно почему. Иногда бывают забавные моменты – когда, например, на новый роман автора помещают отрывок моей рецензии на старые его романы, написанные несколько лет назад… Так было, собственно говоря, с новым романом Роберта Ирвина, куда присобачили на спинку рецензию, написанную на «Арабский кошмар»… Ну, то есть, всё бывает, всё это довольно забавно. Если издателям кажется, что мои тёплые слова – это повод читателя убедить, что книга – хорошая, то я совершенно с этим согласна, потому что я себя как читателя ценю. Мне кажется, что я правильный и хороший читатель. А насчёт того, много ли я читаю… тут такая фишка, что я так много текстов читаю, когда собираю свои антологии, что нормальных бумажных книг, заключённых в обложку, я читаю всего несколько в год – мой читательский ресурс, он тоже не безграничен, и время моё тоже не безгранично. Такая вот грустная история.

- А Вы не боитесь, что со временем Вам наскучит и написание текстов?

- Вы знаете, я вообще довольно мало чего боюсь… Иногда мне кажется, в минуту слабости, что я боюсь смерти… Но поскольку невозможность писать тексты никак не связана со смертью, безусловно, я бояться её не могу. И даже более того, как по мне, это будет совершенно прекрасное время, когда можно будет отдохнуть и заняться чем-нибудь другим. Потому что необходимость и потребность писать тексты – это тоже своего рода… это тоже не самая лёгкая и сладкая жизнь. Я понимаю, что это тоже многим кажется кокетством, но пока не попробуете – не узнаете. Это своего рода каторга – она сладкая, приятная, но – каторга. Когда вместо того, чтобы на честно заработанные деньги уехать на три месяца путешествовать по Европе, ты говоришь своим друзьям, «поезжайте сами», и сидишь дома с утра до ночи – пишешь книжку… потому что если ты не будешь писать, у тебя голова лопнет… Ну, то есть если у меня появится возможность не писать тексты – это будет прекрасно, как мне сейчас кажется.

- И чем Вы займётесь, если не будете…

- Да откуда ж я знаю? Ну как можно это планировать? Я не знаю, чем я займусь завтра. У меня есть, конечно, какие-то планы, но я отдаю себе отчёт, что они могут не реализоваться даже без всяких там трагических причин. Они могут не реализоваться просто от того, что мы с Вадимом Борисовичем договоримся встречаться не в одиннадцать, а в три. Ну, мало ли… И таких факторов ещё очень много. Как же я могу думать сейчас всерьёз о том, чем я буду заниматься, когда перестану писать тексты, когда я даже не уверена, что я их перестану писать!

- А по какому принципу Вы составляли имена в Ехо?

- Да ни по какому принципу! Нет, ну там есть какие-то имена-шифровки, загадки, но это всё какие-то частные случаи. А имена центральных персонажей… они на 90%, имена и топографические названия, придуманы Игорем, и я совершенно не спрашивала его: «Почему так, а почему этак?..» Потому что когда художник и профессиональный демиург тебе выкладывает список каких-то прекрасных слов, ты и принимаешь с благодарностью. Не, ну там есть какие-то слова, имена, которые представляют собой каламбуры и шифровки… как, например, список узников камеры № 5-Хох-Ау. Это, конечно, переделанные фамилии разных русских поэтов разных поколений. Такие игрушки есть, но их довольно мало. И они, как правило, касаются только случайных эпизодических персонажей.

- А можно ещё примеры таких шифровок?

- Слушайте, я вот сейчас сяду, буду скрести в затылке, и вспоминать свои шифровки! Вы читатель – Вы и вспоминайте. И спрашивайте, а я Вам честно скажу – была это шифровка или нет.

- А встречали ли Вы в жизни людей, похожих на Ваших персонажей?

- Вы знаете, я сейчас скажу банальнейшую вещь… Люди вообще похожи куда больше, чем им кажется… На самом деле, человека, похожего на всех персонажей, я ежедневно вижу в зеркале. На самом деле, всякий человек, который рассказывает историю, он всегда рассказывает историю о себе. Вопрос только в том, насколько он исказил, интерпретировал, переделал факты. Но основа – она всегда внутренняя.