[cadaloz]

- Вопрос, который уже неоднократно задавался… Как Вы относитесь к людям, которые берут имена Ваших персонажей? Какое возникает отношение?

- Знаете, у меня нет к этим людям никакого отношения… потому что, во-первых, все эти люди – разные, и я мало с кем из них знакома. У меня не может быть какого-то общего отношения к ним ко всем. Понимаете что… я человек другого склада… я бы, наверно, не стала брать себе имя какого-нибудь даже самого любимого-разлюбимого персонажа. Я бы не стала этого делать даже в ранней юности – но это ж не значит, что я хорошая и умная, а эти люди – глупые и плохие. Мы просто все разные, у всех разные мотивации, у всех разные желания. Поэтому скажем так… я, видимо, не до конца понимаю, что этими людьми движет. Ну вот и всё. Я отношусь к ним со спокойным, возможно отстранённым, лёгким непониманием – «почему так?» Хотя, конечно, если я дам себе цель это объяснить… я это наверняка объясню десятком разных способов, и наверняка очень много причин от меня всё равно будут скрыты.

- Скажите пожалуйста, «Энциклопедия современного искусства» под Вашей редакцией…

- «Азбука современного искусства» - она не под моей редакцией. «Азбука современного искусства» написана мной от первого слова до последнего.

- Ну, там наверху в шапке было написано «под редакцией Макса Фрая»… Ну, неважно…

- Вы имеете в виду то, что в Интернет? В Интернет – да, потому что они там к моим статьям присобачили ещё кучу всяких статей. И это совершенно не под моей редакцией – просто моя «Азбука современного искусства», которая выходила в бумажном виде, послужила основой, и туда ещё приколбасили статей… Извините, что я Вас перебиваю…

- Хотелось бы просто узнать про Ваши взаимоотношения с современным искусством, и почему Вы вообще стали заниматься историей искусства?

- Понимаете какое дело… «Азбука современного искусства» - это работа совершенно не искусствоведческая. И на искусствоведческую она ни разу не претендует. Тут вышло так, что довольно большую часть своей жизни я была этим самым «современным», а вернее, «актуальным» художником. Это всё началось где-то в середине 80-х в городе Одессе, когда ещё актуальное искусство – это был такой способ жить жизнью нон-конформиста, и при этом заниматься чем-либо более интересным. Потом… этот наш пластилиновый мир Хомана, наш с Игорем, он же тоже назывался арт-проектом, и нас тоже называли «современными художниками». И в качестве современных художников устраивали нам всякие выставки, издавали наши каталоги и т.д. И, естественно, весь этот мир был мне чрезвычайно, можно сказать, профессионально близок. Я же была очень долго внутри этого мира. И я… как, собственно говоря, была придумана «Азбука современного искусства»… Я её не хотела писать, я её придумала, и очень хотела, чтобы её написал кто-то другой. Например, Слава Курицын, или ещё кто-нибудь. Мне была понятна такая вещь: в начале 90-х современное искусство приобрело скверную репутацию, которая связана с тем, что о нём стали очень много писать журналисты. А писали они, в основном, о скандалах – о скандальных хэппенингах, о скандальных перформансах, о Бреннере, Осмоловском и т.д., о Кулике – человеке-собаке. А это же всё, скажем, одна тысячная часть актуального искусства как оно есть. И вот эта вот тысячная часть актуального искусства, попадая на страницы газет в качестве скандала, формировала репутацию актуальному искусству. Это всё привело к чему? К тому, что очень многие умные, образованные, прекрасные люди слышали это словосочетание, этот штамп «современное искусство», и говорили: «Ой! Всё, давайте сменим тему!» И мне казалось, что надо всё-таки дать людям возможность узнать, что это такое на самом деле, увидеть это во всей полноте. У меня была идея, что нужно написать эту «Азбуку современного искусства», которая в первую очередь предназначалась для студентов и людей, живущих в провинции, и не имеющих возможности выписывать московские художественные журналы. Мне очень хотелось, чтобы простыми словами какие-то основные вещи про современной искусство были рассказаны, чтоб они были рассказаны так, чтобы читатель не уснул сразу на пятнадцатой странице. И долгое время мне очень хотелось, чтобы это сделал кто-то. Когда стало понятно, что этого никто делать не будет, мне это пришлось сделать самой. Я не уверена, что эта «Азбука современного искусства» совершила какой-то переворот, потому что люди как современным искусством особо не интересовались, так им и не интересуются. Среди моих знакомых несколько человек после этого, во всяком случае, перестали делать гримасу отвращения от одного только этого словосочетания. То есть, пока что, понемножечку, по капле, это работает. Надо сказать, что мне помогал в работе над «Азбукой современного искусства» в качестве консультанта Витя Мезиан – это действительно известнейший московский искусствовед, человек, который уж в теме – так в теме… больше, чем кто бы то ни было… Поэтому он проверял просто все-все мои статьи из энциклопедии как школьное сочинение. Могу сказать с уверенностью, что ни одной грубой ошибки там совершенно точно нет – Витя бы её не пропустил… что какие-то базовые понятия актуального искусства оттуда действительно можно усвоить, и т.д. Вот.

- Можно ещё вопрос?

- Конечно!

- Народу много, а вопросы задают самые наглые…

- Ну и правильно.

- По поводу книги «Мой Рагнарёк»… откуда сама идея возникла, и имеет ли какое-то отношение это к творчеству Роджера Желязны?

- Нет, а какое отношение к Желязны?.. Желязны разве писал про конец света?

- Желязны писал регулярно про конец света.

- Ну… слушайте, нет, я Желязны может быть не так много читала… Потому что я у Желязны читала «Хроники Амбера», только первую историю Корвина… читала… прекрасный был у него сборник рассказов, чрезвычайно трагичных и меланхоличных… «Ночь в одиноком октябре», безусловно… И, по-моему, этим моё знание Желязны исчерпывается – не потому, что мне неинтересно, а потому, что сначала мне попадалось довольно мало его книжек, а потом уже пришло время писать, а не читать. Так что я ничего у Желязны насчёт конца света не читала даже. Мне кажется, что «Мой Рагнарёк», он к Желязны никак не близок… ну, так мне кажется, по моим ощущениям.

- У Желязны очень много работ, связанных с мифологией…

- Ой, а это у нас как раз называется «постмодернистское сознание». Вот это оно и есть. Желязны – один из первых, хронологически, представителей людей с этим самым «постмодернистским сознанием», которое, собственно говоря, чего требует?.. Оно требует бесконечно цитировать! То есть, постмодернист, он относится ко всем культурным наработкам человечества как к бабушкину сундуку, на который нужно не смотреть благоговейно, а вынуть из него всё, и наделать из этого каких-то своих кучек, пирамидок, и как-то с этим играться. Собственно говоря, постмодернист так подходит к культуре вообще, и к мифологии в частности. То есть, в этом смысле Желязны, Гейман, кто ещё приходит в голову… это не какие-то уникальные явления – это абсолютно нормальные в этом контексте жесты и повороты. Ну и я, собственно говоря, ничем от них не отличаюсь. Мне точно так же захотелось поиграться с мифами, как этого хотелось и им. Я думаю, что действительно – время такое… потому что наше поколение – первое. Мы стали обладателями вдруг такого количества информации – я имею в виду сейчас именно количество – мы узнали столько всего сразу, естественно, очень поверхностно, очень по мелочам, что делать больше с этим знанием нечего, кроме как всяко с этим играться. И, возможно, как раз именно возможность играться с этим поверхностным знанием придаёт нам постепенно глубину…

- Скажите, в «Моём Рагнарёке» упоминается «Энциклопедия мифов»… Это именно та?..

- В «Моём Рагнарёке», конечно, упоминается двухтомник, энциклопедия «Мифы народов мира». Это совершенно реальное издание, оно было неоднократно переиздано. Книжка, знакомая многим, совершенно точно. А книга «Энциклопедия мифов» названа «Энциклопедией мифов» ровно потому что… если Вы могли заметить, каждую главу предваряет… каждая глава называется как одна из статей в энциклопедии мифов, и её предваряет отрывок из этой статьи. Надо сказать, что структура романа «Энциклопедия мифов» - она создавалась именно способом… гадания, что ли?.. по этой самой энциклопедии мифов. Страничка открывалась, пальчиком тыкалось, и так всё в последовательности. А потом… названия глав и эпиграфы – они выстраивали действие. Они присобачивались к подходящим главам.

- То есть, там всё ещё и в алфавитном порядке…

- Правильно! Это потому, что книжка открывалась по порядку – первый том, потом второй. Сначала, но наугад. Вот.