[kagero]

Если бы хотел Булгаков изобразить бал как "черную мессу", я полагаю он бы его так и изобразил.

А он ее так и изобразил. Просто Булгаков, сын богослова (!), знал литургику хорошо - а мы ее знаем плохо и не видим очевидной символики.

С последним ударом неизвестно откуда слышавшихся часов молчание
упало на толпы гостей. Тогда Маргарита опять увидела Воланда. Он шел в
окружении Абадонны, Азазелло и еще нескольких похожих на Абадонну, черных и
молодых. Маргарита теперь увидела, что напротив ее возвышения было
приготовлено другое возвышение для Воланда. Но он им не воспользовался.
Поразило Маргариту то, что Воланд вышел в этот последний великий выход на
балу как раз в том самом виде, в каком был в спальне. Все та же грязная
заплатанная сорочка висела на его плечах, ноги были в стоптанных ночных
туфлях. Воланд был со шпагой, но этой обнаженной шпагой он пользовался как
тростью, опираясь на нее. Прихрамывая, Воланд остановился возле своего
возвышения, и сейчас же Азазелло оказался перед ним с блюдом в руках, и на
этом блюде Маргарита увидела отрезанную голову человека с выбитыми передними
зубами. Продолжала стоять полнейшая тишина, и ее прервал только один раз
далеко послышавшийся, непонятный в этих условиях звонок, как бывает с
парадного хода.
-- Михаил Александрович, -- негромко обратился Воланд к голове, и тогда
веки убитого приподнялись, и на мертвом лице Маргарита, содрогнувшись,
увидела живые, полные мысли и страдания глаза. -- Все сбылось, не правда ли?
-- продолжал Воланд, глядя в глаза головы, -- голова отрезана женщиной,
заседание не состоялось, и живу я в вашей квартире. Это -- факт. А факт --
самая упрямая в мире вещь. Но теперь нас интересует дальнейшее, а не этот
уже свершившийся факт. Вы всегда были горячим проповедником той теории, что
по отрезании головы жизнь в человеке прекращается, он превращается в золу и
уходит в небытие. Мне приятно сообщить вам, в присутствии моих гостей, хотя
они и служат доказательством совсем другой теории, о том, что ваша теория и
солидна и остроумна. Впрочем, ведь все теории стоят одна другой. Есть среди
них и такая, согласно которой каждому будет дано по его вере. Да сбудется же
это! Вы уходите в небытие, а мне радостно будет из чаши, в которую вы
превращаетесь, выпить за бытие. -- Воланд поднял шпагу. Тут же покровы
головы потемнели и съежились, потом отвалились кусками, глаза исчезли, и
вскоре Маргарита увидела на блюде желтоватый, с изумрудными глазами и
жемчужными зубами, на золотой ноге, череп. Крышка черепа откинулась на
шарнире.
-- Сию секунду, мессир, -- сказал Коровьев, заметив вопросительный
взгляд Воланда, -- он предстанет перед вами. Я слышу в этой гробовой тишине,
как скрипят его лакированные туфли и как звенит бокал, который он поставил
на стол, последний раз в этой жизни выпив шампанское. Да вот и он.
Направляясь к Воланду, вступал в зал новый одинокий гость. Внешне он
ничем не отличался от многочисленных остальных гостей-мужчин, кроме одного:
гостя буквально шатало от волнения, что было видно даже издали. На его щеках
горели пятна, и глаза бегали в полной тревоге. Гость был ошарашен, и это
было вполне естественно: его поразило все, и главным образом, конечно, наряд
Воланда.
Однако встречен был гость отменно ласково.
-- А, милейший барон Майгель, -- приветливо улыбаясь, обратился Воланд
к гостю, у которого глаза вылезали на лоб, -- я счастлив рекомендовать вам,
-- обратился Воланд к гостям, -- почтеннейшего барона Майгеля, служащего
зрелищной комиссии в должности ознакомителя иностранцев с
достопримечательностями столицы.
Тут Маргарита замерла, потому что узнала вдруг этого Майгеля. Он
несколько раз попадался ей в театрах Москвы и в ресторанах. "Позвольте... --
подумала Маргарита, -- он, стало быть, что ли, тоже умер?" Но дело тут же
разъяснилось.
-- Милый барон, -- продолжал Воланд, радостно улыбаясь, -- был так
очарователен, что, узнав о моем приезде в Москву, тотчас позвонил ко мне,
предлагая свои услуги по своей специальности, то есть по ознакомлению с
достопримечательностями. Само собою разумеется, что я был счастлив
пригласить его к себе.
В это время Маргарита видела, как Азазелло передал блюдо с черепом
Коровьеву.
-- Да, кстати, барон, -- вдруг интимно понизив голос, проговорил
Воланд, -- разнеслись слухи о чрезвычайной вашей любознательности. Говорят,
что она, в сочетании с вашей не менее развитой разговорчивостью, стала
привлекать всеобщее внимание. Более того, злые языки уже уронили слово --
наушник и шпион. И еще более того, есть предположение, что это приведет вас
к печальному концу не далее, чем через месяц. Так вот, чтобы избавить вас от
этого томительного ожидания, мы решили прийти к вам на помощь,
воспользовавшись тем обстоятельством, что вы напросились ко мне в гости
именно с целью подсмотреть и подслушать все, что можно.
Барон стал бледнее, чем Абадонна, который был исключительно бледен по
своей природе, а затем произошло что-то странное. Абадонна оказался перед
бароном и на секунду снял свои очки. В тот же момент что-то сверкнуло в
руках Азазелло, что-то негромко хлопнуло как в ладоши, барон стал падать
навзничь, алая кровь брызнула у него из груди и залила крахмальную рубашку и
жилет. Коровьев подставил чашу под бьющуюся струю и передал наполнившуюся
чашу Воланду. Безжизненное тело барона в это время уже было на полу.
-- Я пью ваше здоровье, господа, -- негромко сказал Воланд и, подняв
чашу, прикоснулся к ней губами.
Тогда произошла метаморфоза. Исчезла заплатанная рубаха и стоптанные
туфли. Воланд оказался в какой-то черной хламиде со стальной шпагой на
бедре. Он быстро приблизился к Маргарите, поднес ей чашу и повелительно
сказал:
-- Пей!
У Маргариты закружилась голова, ее шатнуло, но чаша оказалась уже у ее
губ, и чьи-то голоса, а чьи -- она не разобрала, шепнули в оба уха:
-- Не бойтесь, королева... Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в
землю. И там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья.
Маргарита, не раскрывая глаз, сделала глоток, и сладкий ток пробежал по
ее жилам, в ушах начался звон. Ей показалось, что кричат оглушительные
петухи, что где-то играют марш. Толпы гостей стали терять свой облик. И
фрачники и женщины распались в прах. Тление на глазах Маргариты охватило
зал, над ним потек запах склепа. Колонны распались, угасли огни, все
съежилось, и не стало никаких фонтанов, тюльпанов и камелий. А просто было,
что было -- скромная гостиная ювелирши, и из приоткрытой в нее двери
выпадала полоска света. И в эту приоткрытую дверь и вошла Маргарита.

В жертву на настоящей Литургии приносится Христос. На "мессе" Воланда - барон Майгель, наушник и предатель - то есть, Иуда. На настоящей Литургии вино претворяют в кровь - здесь наоборот: кровь превращается в вино. В момент жертвоприношения преображается сам Воланд: это акт, обратный преображению Христа на Фаворе. Телом и Кровью Христа причащается Церковь - невеста Христова; у Воланда кровью Иуды причащают блудницу (а как еще назвать Маргариту, изменявшую мужу?). Это пародия на литургию, где все наоборот - сиречь, черная месса.