[Bilbo Baggins]

Глава 4
Перед хоббитами возвышался Горнбург. Крепость казалась неприступной. Величественность крепости завораживала, однако не на неё смотрели друзья. Их взгляд был устремлёно на запад, где как они знали находился маленький вход в Блистающие пещеры Агларонда. У входа два суровых гнома с огромными секирами увидев золотые медальоны на их груди, пропустили хоббитов без вопросов, однако сочли нужным напомнить им о том что надо оставить пони у входа. Мерри и Пиппин с некоторым трепетом заходили в пещеры Агларонда. Заметив указатель с надписями на кхуздуле, хоббиты разочаровались, но тут же воспрянули, так как рядом была вывеска с надписями на вестроне. Найдя стрелку указывающую на "тронный зал" хоббиты с нетерпением двинулись вперёд. Через полчаса друзья оказались в огромном зале. Изумруды и рубины сверкали на стенах, вокруг которых мастера создали различные узоры. Взгляды Мерри и Пиппина опустились вниз на многоцветный пол и, поднимаясь по блестящим колоннам устремилтсь на потолок, сверкающий сталактитами. Поражённые красотой зала хоббиты не сразу обратили внимание на сделанный из мифрила трон. На котором восседал пожилой гном с ухоженной серебрянной бородой. Его голову украшала мифрильная корона. На груди покоилась золотая цепь, а на каждом пальце красовался перстень с драгоценным камнем. Он слушал одного из своих советников и курил трубку.
Это был Гимли.
При виде хоббитов он прервал говорящего гнома громким возгласом:
- Благословенный Махал, да это же Мерри и Пиппин! Порази меня Валар, какими судьбами? Вот это сюрприз!
- Решили навестить старого друга. – И, подойдя к Гимли, Пиппин дружески хлопнул его по плечу. Среди гномов раздался возмущённый ропот. Пиппин понизил голос. – И я до сих пор помню как ты хвастал насчёт лучшего пива, которое варят гномы...
- Аха-ха! – Казалось, от смеха Гимли задрожали стены. Внезапно вспомнив о чём-то, он притворно посерьёзнел. – Ну вот, стоило им появиться, как сразу заныли ноги. На этот раз бегать не придётся?
- Привет тебе, Гимли сын Глоина. Очень рад видеть тебя в добром здравии. – смеясь сказал Мерри. Когда же Гимли обнял их обоих своими огромными ручищами, Мерри, задыхаясь, прохрипел. – Умоляю! Если мне и суждено умереть от проявления любви, то пусть это будет в другом месте! – Гимли лишь ослабил хватку. Мерри, надеясь хоть как-то отвлечь гнома, спросил. – А что это за книга рядом с твоим троном, Гимли? Она кажется мне очень знакомой, однако я не могу вспомнить где я видел её. – Гимли наконец освободил хоббитов из могучих тисков.
- И не удивительно, мой дорогой хоббит. Это ведь Мазарбул, в переводе Летопись, а видел ты её в Мории, в северном коридоре у могилы Короля Балина. Мы чтим его память, и не попасть мне в палаты Мандоса, если не будем чтить до скончания времён!
Но что же мы стоим? Пойдёмте, я покажу вам своё королевство. В конце вас ждёт – кружка пива и хороший окорок! – сказал Гимли и, подмигнув Пиппину, рассмеялся. Идя по коридорам и слушая разглагольствующего Гимли, хоббиты не переставали удивляться. Казалось бы, после Мории они уже должны быть готовы к гномьим королевствам, но то, что они увидели, не имело места даже в их самых смелых фантазиях. Сколько друзья ни смотрели, они не увидели гномов, добывающих руду и драгоценные камни, какими гномы были в их представлении. Гномы лишь аккуратно работали с камнем, украшая его, как садовник, который ограждает свой сад и украшает его. Мерри и Пиппин завороженно смотрели, как гномы превращают хаос в красоту симметрии. Тёмные пещеры, как они их себе представляли, оказались высокими залами, в которых было светло как днём. Гномы сделали так, чтобы драгоценные камни не только светились, но и отражали свет друг друга.
Заходя в сокровищницу, Мерри и Пиппин ожидали увидеть "груды золота и драгоценных камней", как это было у Бильбо, однако внутри царил полный порядок. Все драгоценности находились в огромных сундуках, а то что делало комнату "сокровищницей" - находилось на стенах. Оружие, ожерелья и другие изделия гномьих мастеров вызвали у хоббитов детский восторг.
- А вот и главное сокровище моего королевства. Рядом с ним блекнут все остальные богатства моего королевства. – Сказал Гимли и вытер слезу надушенной ароматными маслами бородой. Посреди зала стоял хрустальный шар, охраняемый пятью гномами. В шаре блестели зелёным цветом изумруды, а на каждом камне лежал золотой волос. Мерри и Пиппин ничего не ответили. Они были просто пораженны красотой зрелища. Причём один тонкий как нить волос, казалось, заставлял тускнуть даже изумруды.
- Вот бы увидеть её ещё разок....
- Конечно увидишь, дорогой Гимли. – сказал Мерри.
- Если кто этого и достоин, так это всем гномам гном, срубивший сорок две оркских головы во имя Владычицы Галадриэль, Гимли сын Глоина. Ну как ей устоять перед твоими чарами?
- Да что ты понимаешь, глупый хоббит? – воскликнул одновременно рассерженный и смущённый гном. – Если бы я пожелал чтобы мои чары подействовали на звезду, и то это было бы реальнее.Я не достоин даже взгляда Владычицы Цветущего Края.
Постоянно весёлый Пиппин, после этих слов вдруг посерьёзнел:
- Странны твои слова, Гимли. – Тихо сказал он. – Ты добился всего, чего может добиться гном, и даже больше. Взгляни на своё королевство! Его красота превосходит все гномьи королевства, о которых я слышал и читал. Разве не для этого ты родился? А теперь подумай, гном ли, или хоббит, но исполнивший своё предназначение, достоин всего...
Гимли лишь покачал головой. Слова Пиппина польстили ему, но, увидев, что у того неспокойно на душе, гном повёл их в обеденный зал, решив утопить горе друга в кружке пива.
Они шли в полной тишине, и тут хоббиты впервые услышали, как поют стены. Звук от падающих капель переливался, и звучала очень успокаивающая музыка. Хоббитам даже показалось, что они слышат голоса. И правда, через некоторое время голоса становились всё отчётливей и отчётливей. Это гномы, для которых работа всегда в радость, затянули песню. Они пели на кхуздуле, и хоббиты не поняли ни слова, однако,хоббиты слушали песни и им представлялось, как гномы работают в шахтах и в кузницах. Гимли не без гордости объяснил Мерри и Пиппину, что в песне гномы восхваляют своего короля и ручную работу. Когда грянул припев, Мерри и Пиппин заткнули уши и с облегчением вздохнули, увидев что за ними закрылась дверь в обеденный зал. Шум стал более менее выносимым, и Гимли приказал подать бочонок пива и всё, что лежит в кладовой.
- Теперь моя очередь вас задабривать, достопочтенный Перегрин! – сказал Гимли и рассмеялся.
Через час хоббиты уже были слегка навеселе и с беспокойством смотрели на вздувшиеся животы. Гимли, раскурив трубку, предложил табак друзьям.
- Держу для особых случаев. Лучший сорт!
- Ещё бы! Выращен на моих полях, дорогой Гимли. – сказал Мерри.
Когда от дыма в залу уже не было ничего видно и все воспоминания закончились, Гимля кряхтя поднялся.
- Извините, но нужно идти. Дела. – Как бы извиняясь, сказал Гимли. – Спать можете в моих палатах. Я распоряжусь, чтобы вам постелили. Оставайтесь, сколько хотите. – Гимли стянул перстень с пальца и протянул Мерри. – Можете ходить, где угодно. С этим перстнем вам не станут мешать. Если заблудитесь, то спрашивайте любого гнома. Вам помогут. Вы остаётесь или идёте отдыхать?
Мерри и Пиппин, посмотрев на животы, не сговариваясь, подскочили. Гимли аж крякнул от удивления. Бормоча что-то про возраст, гном отвёл их в спальню, а сам вернулся в тронный зал к делам.
***
Ещё один месяц пролетел в гномьих пещерах. Хоббиты часто гуляли и смотрели за работой гномов. Нередко их навещал Гимли, и они весело проводили время. Однако как бы ни хотелось Мерри и Пиппину расставаться со старым другом, жажда чистого воздуха и желание продолжать путешествие пересилила.
Гимли не сдерживал слёз, провожая хоббитов.
- Берите эти кольца на память обо мне. – Гимли протянул хоббитам два перстня с выгравиронными именами хоббитов на них. Хоббиты поблагодарили Гимли, однако на этом подарки не кончились. Гимли протянул Мерри золотой кинжал, а Пиппину золотую трубку.
- Помнишь, господин Перегрин, я говорил, что буду твоим должником навеки. Надеюсь я чуть-чуть погасил этот долг?
Пиппин лишь обнял друга, а потом его примеру последовал и Мерри.
- Удачи!
Казалось, только что хоббиты выходили из Блистающих Пещер, и вот уже перед ними виднеется Минас-Тирит. Почувствовав, что пони волнуются, хоббиты осмотрелись и увидели, как до того умело маскировавшись их окружают пятеро каких-то оборванцев с ножами в руках. Мерри и Пиппин схватились за мечи. Раньше они могли бы справиться с ними, но как бы молодо они себя ни чувствовали, старость всё равно нельзя было изгнать.
- Ну что, малявки, сами карманы вывернете, или нам придётся? – сказал самый старший из них, видимо, главарь.
- Пошёл прочь. Это тебе говорю я, Перегрин Тук. Если тебе и твоим друзьям дорога жизнь, вы немедленно освободите дорогу.
Мерри достал Роханский рог и затрубил в него изо всех сил.
Разбойники отпрянули, но не растерялись. Главарь рассмеялся, и остальные, осмелев, кинулись на хоббитов. Первый разбойник упал, проткнутый мечом Мерри, но второй стащил с пони хоббита и занёс над ним нож. Мерри приготовился встретить смерть, когда прозвучал пронзительный свист и разбойника пронзила стрела. Через секунду свист повторился, и ещё один разбойник упал. Через несколько секунд всё было кончено. Мерри встал, потирая скулу, и помог поднятся Пиппину, у которого был разбит нос. Заботясь о друге, Мерри стал дожидаться их спасителя. И он не замедлил появиться.
- О Элберет, как я рад вас видеть!