[Ксанка]

- Андомиэль… - позвал князь, – они ещё борются. Но ты-то мне веришь?
Она встала, подола к Эльронду, обняла его за плечи
- Конечно, отец. Как я могу не верить тебе? К тому же, они слишком молоды, чтобы понять, они и половины не видели. Дай им время.
- Время…– князь взял руки дочери в свои – Арвен, они могут отказаться, да скорее всего так и сделают, но ты… ты пойдешь со мной в Аман?
- Естественно. Отец, а Ирмо Лориэн точно поможет маме вылечиться от душевных ран?
- Я очень на это надеюсь.

Сулмир шла к ручью, по привычке надеясь найти там утешение. Она не знала, за что зацепиться. С одной стороны, отец всегда был с матерью ласков, теплом и заботой светились его глаза, и кровь играла – даже со стороны было очень четко видно! – как при первой встрече. Они, дети, старались таких вещей не замечать, но радовались искренне. И потом, Эльдары любят один раз и на всю жизнь, Феанор не в счет, он и себе, и другим мастер был жизнь портить.
Но с другой – менестрель. Черные менестрели славились тем, что пели всякие гадости, но открыто клеветать на живого владыку…
Она настолько погрузилась в размышления, что не заметила смертной женщины, идущей ей на встречу и, соответственно, столкнулась с ней нос к носу.
Смертная была красива…для своего народа. Стройная, высокая, длинные черные волосы, синие глаза…
- Прости, я тебя не заметила.
- Ничего страшного. Ты ведь дочь князя Имладриса?
Она кивнула: - Младшая. А ты?
- Сейчас мое имя Морриган, но эта долина знает меня под именем Гвен
Княжна побледнела.
- Так это правда… - она сверлила женщину пронзительным черным взглядом. Тихо процедила: – Убирайся.
- Зачем же? Насколько я помню, Имладрис всегда славился гостеприимством. К тому же, я здесь не чужая. Твой отец запретил мне с вами разговаривать… - она поморщилась, откинула назад свесившиеся на лицо пряди. – да что там, давно минули те дни, когда он любил меня…
- Замолчи! – Сулмир сжала вскинутую руку, как если бы в ней был кинжал. Но кинжала не было, и ей пришлось медленно опустить напряженный кулак. – Замолчи, смертная, ты не знаешь, какие страшные вещи говоришь, - она старалась усмирить свою ярость. Она, младшая дочь князя, не выйдет из себя на глазах какого-то человека. - Если для тебя слово «честь» - ничто, то хотя бы уважай право других защищать её.
- Какие слова! Какой тон! Сразу видно, ты дочь своей матери, настоящая придворная дама во дворце воина. – Морриган открыто издевалась. Она чувствовала себя хозяйкой положения, ей почти нравилось вызывать волны гнева в этих миндалевидных серых глазах, прищуренных, загадочных, как берега Амана.
Сулмир выдохнула полной грудью, вместе с воздухом выбрасывая раздражение.
- Не смей так говорить, - почти спокойно сказала она. – Ты не видела мою маму.
- Да видела я её. Такая беленькая принцесса, ручки тоненькие, щечки от постоянного смущения алые, что и говорить, цветок Лориэна! – Она не успела договорить – Сулмир стиснула сильными пальцами запястье Гвен, так что хрустнули косточки. Женщина вскрикнула.
- Ещё одно слово в подобном тоне о моей матери, и мне придется бросить тень на светлое имя Ривендейлла. Я вышвырну тебя за пределы Арды, так далеко, что сам Намо Мандос тебя не найдет, и там ты будешь вечно зализывать свои язвы, орочья тряпка!
- Полегче, сестренка, не то ты ей и правда руку сломаешь! – Эльрохир высвободил запястье Морриган из рук сестры. Не глядя на женщину, он накрыл больное место своими ладонями, мягко, но без нежности, слегка помассировал. Теплая энергия обволокла руку, вытеснила боль. Морриган хотела благодарно улыбнуться княжичу, но по лицу его поняла, что его она интересует не больше, чем невымытый горшок где-нибудь в Рохане. А целил он лишь по привычке изгонять болезнь и разрушение.
Эльрохир хмурился. Из мысленного спора с сестрой он узнал, чьи руки держал в своих, сухо выпустил запястье женщины.
- Спасибо, Эльрондион, - все же пробормотала Морриган. Эльф обернулся, словно впервые заметил её присутствие. Несколько отсутствующе кивнул, бросив что-то вроде «не за что», и снова вернулся к младшей сестре.
- В любом случае тебе не стоило так поступать, - сказал он вслух. Сулмир сплетала и расплетала длинные пальцы. Эльрохир взял в ладони узкие руки девушки. Она вдруг бросилась ему на шею, спрятала слезы на груди брата. Он обнял тонкое тело сестры.
- Корабль уже, скорее всего, добрался до Эрессеа. Скоро она излечится. И когда мы вступим на благословенную землю, она встретит нас в гавани.

- Стой. Не по-эльфийски как-то получилось, резко слишком. Мягче попробуй. Смертные – не орки, они не наши враги.
- Тогда – так?

I
Селебриан обняла себя за плечи, зябко поежилась. Утро? Как быстро. Ей снился такой дивный сон! Море цветов, искристый снег, совсем не холодный, нет-нет! А зори восхитительные настолько, что от восторга плакать хочется, да и не одиноки они были, зори, ночи и зениты. Потому что…
Она тряхнула головой. Да что теперь вспоминать! Сон он затем и дан, чтобы увидеть то, о чем наяву даже помечтать боишься.
Девушка встала, потянулась, раздвинула шторы. Рано еще, восток едва-едва бледнеет. Зачем проснулась?
Если бы у нее был выбор….
Сотни раз она задавала себе этот вопрос и постоянно приходила к одному очевидному ответу. Во-первых, выбор у нее был, никто принцессу синда неволить не собирался. А во-вторых, предложи ей вернуться в прошлое, в тот самый день, когда князь Имладриса сделал ей предложение, она не поступила бы по-другому. Откуда ей тогда было знать, что самый далекий, самый недоступный не за семью морями или зачарованными стенами, а собственный муж, влюбленный в другую?
Другая. Слово-то какое, стальное, шипастое.
Будь Селебриан смертной, она бы за князя зубами и ногтями дралась, неизвестно еще, кто бы победил. Или плюнула бы на все и ушла к матери, в Лориэне всяко лучше. Вышла бы за менестреля или пограничника, и жила бы себе весело, без бед.
Но Селебриан была Эльдар, отдавшая свои грезы одному Полуэльфу. Тому, кто, однажды полюбив, не мог забыть. Тому самому, который приютил в своем сердце смертную. Назгул с ними, с людями, Телпе их видела редко и никакого желания расширить свой кругозор в ту сторону не испытывала. Она поначалу все никак не могла понять, как какая-то человеческая женщина, даже не адан, могла показаться князю красивее, очаровательнее синда. А потом поняла.
Селебриан являла собой воплощение изящества, легкости, эльфийской грации… и только. В Эльронде же текло слишком много человечьей крови. Ему не нужна красота в чистом виде, он хотел каждую секунду ощущать хрупкость, недолговечность красоты, хотел защищать, охранять, заботиться… а может, и нет. Может, им двигали совсем иные чувства и мысли, Селебриан не знала и уже давно устала об этом думать. Просто залезть в чужую голову и прочитать ей не позволяло воспитание. Пусть их, чем бы не тешились.
Телпе повернулась к окну спиной. Там, во сне, он являлся ей уже много лун подряд, такой горячий, искренний. В жизни же…
С точки зрения политики, все было гладко. Обычный династический брак, для укрепления связей между Лориэном и Имладрисом. С моральной стороны, её спросили, предельно объективно обрисовали ситуацию, она взвесила все «за» (которых с большим трудом можно наскрести полторы штуки) и «против» и согласилась. Все счастливы.
Ах, зачем она только повстречала его, зачем заглянула в морозно-серые, далекие глаза! Зачем поддалась мечте и позволила искорке разгореться!