[Ксанка]

II
Селебриан смутно надеялась, что, раз Высшие силы не дали ей семейного счастья, значит, её предназначение в чем-то еще. Не смотреть же, в самом деле, как любимый носит на руках другую!
Она отпустила его. И никогда, никогда ни на что не претендовала. Она честно исполняла обязанности княгини, не позволяя себе вспоминать, что, по идее, есть еще права. Нет прав, по крайней мере, у неё, дочери Телепорно.
В конце концов, та женщина красива, в меру умна, в меру ловка, в меру изящна. Достойна.
Она перестала быть Телпе, задорной, смеющейся Телпе, сводящей с ума менестрелей, звонкоголосой птицей Лориэна. Она стала Келебриан.
- Я к матери.
Он кивнул, ожидая продолжения.
- Ненадолго.
Снова тот же взгляд.
- Послушай, мне надоело быть вашей ширмой! Я жить хочу, влюбиться наконец по-настоящему, и непременно взаимно, я не хочу разделить путь в Аман с одиночеством и тоской!
Он не ответил. Она чуть-чуть погорела, отчаянно подкармливая надежду на чудо. Не может быть, чтобы все закончилось вот так!
Но именно так и закончилось. Князь даже не обнял её на прощание, хотя знал, твердо знал, что видит её последний раз.

III
Все-таки, любила ли она его?
Телпе поморщилась.
Да, любила, как последняя девчонка, глупая, глупая синда!
Одно дело, отпустить и знать, что им хорошо вдвоем, тихо вздыхая на безопасном расстоянии. Уйти легко.
Совсем другое – добровольно наблюдать развитие событий в непосредственной близости от источника.
Первая начала, молчи теперь. Как узнала о тайной боли князя, исчезла, лишь только смолк соловей, отыскала ту женщину. Вернула. Молодец, честь тебе и хвала.
Синеглазая колдунья, что в тебе такое есть, отчего у князя сердце замирает? В чем тонкая пряность твоей расы, горькая сладость твоих объятий?
Не твое дело, лориэнская дева. Подумай лучше, как с матерью будешь объясняться.
Первую стрелу она не оценила. Удивилась так, что даже боли не почувствовала. Но вот следующие три пропустить мимо сознания не смогла. Упала. Назгул, подняться надо, свою стрелку к тетиве приладить.
Эх, не везет: руки прострелены. И земля куда-то потекла. Ненавязчиво так, естественно, как будто так и надо. Окружили.
Она не разглядела лиц, слепо выставила руку с кинжалом. Вряд ли спасет, но никто потом не скажет, что племянница Финрода сдалась без боя. Итак?
Драка закончилась как-то уж слишком быстро. Похоже, её хотели взять в плен, но намерение это появилось уже потом. Так как яд из первой стрелы уже погасил сознание.
Орки поругались, попинали отяжелевшее, измазанное кровью тело и оставили её.

VI
Серебристыми косами лился лунный свет, серыми очами Телпе сплетались струи Келебранта, играя лучами звезд. Одинокий крик разорвал ночь и стих в темноте. Погасли ясные глаза синдар и телери, скрытые ресницами. Как когда-то павшим воинам, отдавали они дань памяти принцессе, так и не отыскавшей своего счастья.
Нэрвенде первая нарушила тишину.
- Дальше! – коротко бросила она. Жить, не смотря ни на что. Не для того они в Арду по льдинам шли, чтобы плакать!
Когда-то она заставила себя жить, после гибели любимого брата, Келеборну hantale, заставит и сейчас.
Телепорно за всю ночь так и не разомкнул губ, не поднял опущенной головы, не выпустил ладони Артанис. «Дальше» начнется с завтрашнего рассвета, ночь, граница всего, скрывала его слезы.

V
Набегала и отступала морская волна, окропляя гальку белой пеной. Лебедем изогнулся последний корабль, отправляющийся на Запад, крыльями полоскались бризом огромные паруса. Легко рассекая форштевнем глыбу моря, корабль покинул Серебристую Гавань. Его окружили чайки, такие же бесприютные, влюбленные в просторы моря, как телери, такие же гордые, как нолдор, такие же беззаботные, как синдар. Галадриэль протянула руку, тихонько позвала, и белоснежная птица вцепилась в её рукав, доверчиво сложив крылья.
- Как ты без Телепорно?
- Приедет он, куда денется. Этот «последний корабль» - одно название, сам знаешь. Вот как без тебя продержатся Серебристые Гавани?
Кирдан смущенно улыбнулся.
- Много там мастеров-корабелов осталось. Да и из людей моряки неплохие. Очень неплохие.
Артанис взмахнула рукой, и чайка спорхнула, вернулась к подругам, легко планируя над волнами.
-Ты ни разу не оглянулась.
- Зачем? Кроме Телепорно, Арда мало чего мне подарила. Зато отняла брата. И дочь, - она грустно улыбнулась Корабелу. - Что об этом говорить, было и прошло. Скоро я домой вернусь, в Аман. Кирдан, ты помнишь?
- Помню. Надо будет с Ольве поговорить, насчет Альквалонде. Я теперь жить не смогу без кораблей и моря.
К ним подошел Гендальф. Полурослики вглядывались воспаленными от бессонницы глазами в равнодушный горизонт, Эльронд в одиночестве разглядывал небо, словно пытаясь увидеть Вингилот.

VI
Она сидела на напоенном солнцем камне далеко от берега. Пылающая Ариэн щедро одаряла Аман теплом. Селебриан нежилась безмятежностью бессмертия.
Ульвен, звала её ребятня из Альквалонде. За то, что редко покидала внучка Финарфина полузатонувший камень, за вечно устремленный на восток взгляд.
Внезапно на горизонте ей показалось темное пятнышко, не больше макового зернышка. Она встрепенулась, подобралась, обратившись в зрение. Наконец-то…
Чтобы простить, надо любить.
Чтобы простить, нужно понять.
И принять.
У неё было достаточно времени на все. Она поняла и приняла. А боль свою обратила в лепестки мэллорна. Теперь она бы встретила его с тихой, покорной радостью.
А матери непременно похвастается своим последним боем. Да, и как она разговаривала с самим Намо Мандосом, и Финрод, мама! Я Финрода видела!
Незаметно мысленный разговор с матерью превратился в реальный. Галадриэль удивлялась и радовалась тому, как легко пережила Телпе собственную смерть…

Нет, не так.
Все равно не логично.
Нахмурившись, Галадриэль плеснула звездной воды в чашу.
Она ясно видела, какими глазами провожал их князь. Влюбленными до безобразия. Явно не ей, Галадриэль, предназначался тот взгляд, и наверняка не Келеборну.
С другой стороны…
Да как ни крути.
Если вечную жизнь той женщине дал именно Эльронд, значит, он её любил.
Но эльфийский удел – не только бессмертие. И даже не только разрез глаз, форма ушей и путевка в Валинор. Это полный набор эльфийских радостей, горестей, заморочек и придурей. В том числе, две жизни и одна любовь.
Отсюда следует…
А) либо остаться Аре с носом вместо Андомиэль, а северным оркам придется (несчастные!) помирать своей смертью, потому что нет в мире Элладана и Эльрохира.
Б) либо не было никакой Морриган. То есть вообще. По крайней мере, на территории Имладриса. И уж точно в сердце многострадального князя. Была лишь Селебриан. Потом - Арвен.
По-другому – никак.

Если только рассматривать вариант… Галадриэль задумчиво вылила остатки воды. По поверхности зеркала пошли круги. Что ж, может все-таки получится её оправдать.

Перевязывая раненую Морриган, Эльронд заметил у неё на шее странный… кулон не кулон, подвеска.
- Что это у тебя? – равнодушно спросил он, исключительно из любопытства.
- Это кристалл бессмертия. Мне его дал… впрочем, это не важно. Давно это было, и вспоминать ту историю я не люблю.
- Дело твое. Все, жить будешь, кровь я остановил. Если захочешь, после войны приходи, подлечу. Много у тебя там всего… нехорошего, – он улыбнулся ей, ободряюще, как целитель улыбается больному.
Женщина будто смутилась, кивнула и быстро выбежала из палатки.

Через какое-то время она появилась в Имладрисе.
- Помнишь, ты обещал меня подлечить?
Князь принял шутливый тон гостьи.
- Обещал, значит, придется отвечать за свои слова. Будь же в Ривендейлле как дома.
В Последнем Приюте было достаточно людей, устав от общества Эльдар, всегда можно было найти достойного собеседника. Князь не искал встречи с ней, это задевало женское самолюбие, но нарушить правила гостеприимства она не решалась.
Случалось, мятежными грозовыми вечерами они оставались в Каминном зале одни (ну абсолютно случайно!). Морриган потихоньку потягивала здравур, греясь в широком кресле, князь, закрыв глаза, что-нибудь рассказывал или пел. Чаще о море, телери, Наугламире и Сильмариллах. На её резонный вопрос «почему именно их?» отвечал просто «Это мой род». И все.
Но таких вечеров было крайне мало. В ясную погоду, не занятый никакими гос.делами, князь устраивался у своего любимого окна и смотрел за горы. Как ей потом объяснили, в Лориэн. Зачем? Все же рядом!
Ей нравился Эльронд как мужчина. И Глорфиндель нравился. И Эрестор. Каждый в маленьком княжестве был хорош по-своему, неповторимо, в каждого хотелось влюбиться.
Но они почему-то смотрели на неё в лучшем случае с любопытством, как на диковинного зверька. И ни один не оценил её красоты.
Её встречали ласково, приветливо, слушали её песни, исполняли свои, брали её в общий круг веселья, но – как одну из них. Не как единственную в своем роде.
Через десять лет она сбежала. Надоело, а может, еще из-за чего. Принцессы Телпе она так и не увидела, хотя слышала потом краем уха, что Имладрис с ней не скучал.
Она приняла мужской облик и занялась своими делами…

Артанис улыбнулась. Так лучше.
- Ну что, ты успокоилась? – спросила она внучку. Сулмир почесала бровь, раздумывая.
- Да, так хорошо, правильно. Никто не виноват. И все же тут допущены некоторые упрощения. Это все равно уже другая история. Лучше бы той женщины вообще не было, отцу и так от жизни досталось.
Галадриэль кивнула.
- Ладно, главное, мы знаем всю правду. Пойдем, тебя братья заждались.
Девы покинули поляну, бесшумно ступая босыми ногами по мраморным ступеням.
Зеленый листок оторвался от ветки, спланировал вниз, лег на маленькие волны зеркала. Тишина. Осень.

А где-то в Амане Эльронд и Селебриан вместе с остальными бегали под первым весенним дождем, ловили в ладони капли, пронизанные золотыми лучами, и смеялись, шлепая босиком по лужам. А потом сидели у камина в доме Финарфина, украдкой прижимаясь друг к другу, слушали речи старших. И знать не знали ни о какой Морриган.