[kagero]

И Тот, Кто является благом, и "часть силы той, что вечно хочет зла..." (далее по тексту). Мастер "угадывает" то, что произошло "на самом деле". Повторюсь, мы имеем дело не с реальной Москвой 30х и не с реальными событиями, изложенными в Евангелиях, а с булгаковской "проекцией" всего этого, что ли, и с моим мнением по поводу этой самой проекции.

Ваша теория и солидна и остроумна, как сказал бы булгаковский персонаж, но есть в ней одна нестыковка:

Он прочитал сочинение мастера, -- заговорил Левий Матвей, -- и
просит тебя, чтобы ты взял с собою мастера и наградил его покоем.

Понимаете, коль скоро Воланд никак не может отвертеться от просьбы Иешуа - значит, Иешуа все же не тот, кем его описали Воланд и мастер, а значит, оба солгали: один намеренно, другой невольно. Но награждать за ложь?

Эту несостыковку проще всего отнести на счет того, что Булгаков умер, не успев до конца примирить две концепции, выяснить для себя: так как же все-таки с Иешуа? Что Мастер был избран орудием помилования Пилата - очень красиво, но кто Пилата приговорил? И кем был создан закон, по которому приговорен Пилат?

Далее, в романе Булгакова нет ни малейшего намёка (на мой взгляд) на то, "диктовал" ли кто-то Мастеру его роман или нет. Вдохновение, озарение, вИдение - это есть.

Но у человека нет своих сил, чтобы угадывать подробности вплоть до кроваво-красного подбоя. Мастер не то что раньше не угадывал таких вещей - он вообще не писал. Вот вы сами дальше пишете:

Принимая во внимание тот факт, что, по Булгакову, текст Мастера есть не что иное, как изложение событий, произошедших "на самом деле", а Воланд "был на балконе у Пилата", то ничего удивительного нет в том, что оба они одинаково излагают одни и те же события, которым стали свидетелями - один лично, другой благодаря писательскому вдохновению.

Много вы знаете писателей, которые по вдохновению сумели реконструировать историю "с точностью до копейки"?

Так что утверждать, что здесь нет Воскресения, Спасения и т.д., по-моему, беспочвенно: если бы в романе Мастера шло продолжение (о котором, кстати, говорит Мастер Ивану!), и в продолжении не было бы Воскресения, тогда - да. А так - нет.

Хорошая мысль. Но ведь Мастеру соображение о продолжении приходит в голову только после смерти. А поначалу он считал, что роман закончен.

И если разбирать поведение Ивана во время разговора с Воландом, то оно есть не что иное, как типичное советское хамство

Несомненно.

Причём следует ещё заметить, что на момент появления в Москве Воланда роман уже был написан и сожжён, так что факт "диктовки" представляется более чем сомнительным.

Помилуйте, да ведь в качестве духа Воланд может прийти куда угодно, когда угодно и никем не быть замеченным.

Думаю, если бы у Булгакова была эта идея, причём весьма важная для любого писателя, он бы как-нибудь да провёл её в своём тексте.

Как пожелаете.