Всем здравствуйте.
Извините, что с опозданием навсегда. Но я здесь недавно и ПТСР прочла тоже относительно недавно.
У меня есть несколько вопросов-замечаний к автору романа. Надеюсь, что она ещё заходит на этот форум. Замечания мои касаются логики действий главных её персонажей (или почти главных), а также некоторых других неясностей.
Замечание первое.
Есть в романе один из ключевых моментов (как и в профессорской истории), когда Берен приходит к Финроду за помощью. И в том и в другом варианте – это аудиенция – и аудиенция конфиденциальная. Финрод принимает Берена в личных покоях, и разговаривают они без свидетелей.
По Профессору – у Берена только одна просьба – помочь добыть Сильмарилл. Первым делом – девушки.
И далее следуют всем известные события.
Но у Вас, Ольга, помимо вопроса с Сильмариллом вставлена проблема с подготовкой к восстанию. И на повестке дня данный вопрос – это вопрос № 1. То есть у Вас первым делом – самолёты, а девушки потом. Конечно, одно другому не мешает. И вообще «самолёты» помогут «девушкам».
Но вот с этого момента действия Финрода в Вашем романе выглядят, по меньшей мере, странно.
Ольга, я понимаю, что Вам нужно было выдержать сюжет максимально по Профессору. То есть – Финрод и его отряд должны погибнуть. Но, введя в роман идею восстания, Вы поставили мудрость Финрода под сомнение.
Итак, если Финрод действительно хочет помочь Берену в решении его личной проблемы (а это так и есть), то, как мудрейший из эльфов, он должен всё тщательно продумать. Он же у Вас лучший шахматист Средиземья! И Финрод, как никто другой, может просчитать все ходы своей партии так, чтобы не только обеспечить успех предприятия с Сильмариллом, но и стабильность в собственном домене.
Ведь у Финрода при дворе живут два Феаноринга. Их реакцию на сообщение о цели Берена – добыть Сильмарилл, даже просчитывать не нужно. Ежу понятно, как говориться, что будет.
Профессорский Финрод лишён возможности что-либо предотвратить, поскольку у Берена только одна просьба - Сильмарилл, поэтому выруливает ситуацию, как может.
Ваш Финрод имеет возможность предотвратить скандал, так как есть ещё восстание. Ведь нам известно, что сама обстановка вокруг Феанорингов в Нарготронде весьма напряжённая. И провоцировать ещё большее напряжение и, как следствие – смуту в собственном королевстве, в высшей степени неразумно. А вот использовать вековую ненависть и беспощадность «к врагам Рейха» Феанорингов – лучший ход.
Поэтому действия Финрода будут логичны и мудры если:
- он даёт совет Берену – не говорить пока о Сильмарилле больше никому;
- на совете в тронном зале Финрод говорит только о подготовке к восстанию, а о Сильмарилле тоже ни гу-гу;
- он сообщает, что Берен принёс важные вести о назревающем восстании и призывает своих подданных принять в этом участие; Феаноринги, как и положено, будут двумя руками «за»;
- Финрод остаётся в Нарготронде (и все его десять эльфов – соответственно), так как пока им выходить незачем (первым делом – самолёты);
- Берен покидает Нарготронд один, в качестве «чрезвычайного и полномочного» посла короля, имея на руках «вверительные грамоты» к эльфийским владыкам: Фингону и Маэдросу. Это тем более разумно, поскольку Финроду хорошо известно, что враг не дремлет. И что один человек (да ещё имеющий хороший опыт партизанской войны в лесах) имеет почти абсолютную возможность пройти по Беллерианду незамеченным.
Таким образом, король предотвратит скандал, сохранит стабильность в королевстве и обеспечит секретность подготовки к восстанию.
Замечание второе.
Осанвэ.
Финрод обучил Берена «мысленному общению» и говорит о том, что если души родственны, то расстояние не имеет значения и общаться можно, находясь друг от друга за тридевять земель. Так почему же Берен не использует эту возможность для общения с Лютиэн? Многих перипетий можно было избежать, используя осанвэ.
Замечание третье.
Второе зрение.
У Профессора об этом феномене написано совсем немного. Из того, что он написал, можно сделать вывод, что «второе зрение» у эльфов (видимо не у всех) - это способность видеть «невидимый мир», мир духовный и периодически (или одновременно) в нём пребывать.
Но у Вас, Ольга, «второе зрение» это как бы ясновидение, которым обладают все эльфы. Но ясновидение это особого рода. Из того, что Вы описали, можно сделать вывод, что «второе зрение» - это способность видеть ауру.
А нам хорошо известно, что аура «разноцветная» и её цвет отражает внутреннее состояние (или по Профессору – феар) человека (эльфа). Поэтому при «включении» второго зрения можно определить не только физические недуги, изменение духовной принадлежности (свет-тьма), но и общее настроение, состояние мыслей. Например, говорит человек правду или нет. Аура покажет это изменением или не изменением цвета.
И поэтому становится не понятным допрос Гили Маэдросом и понуждение мальчика к осанвэ. Ведь достаточно Маэдросу «включить» второе зрение – и Гили как на ладошке.
То же самое касается предательства Улфанга. Карантиру ведь ничего не стоило проверить своего союзника вторым зрением.
Допустим, что Карантир не слишком силён в этом вопросе, но Маглор! Маглор – прозорливец и провидец (бард, в общем)! Как он-то не углядел?
Та же самая неясность и с Сауроном. Он ведь майа. А все майар, по части экстрасенсорных способностей, на порядок выше эльфов, не говоря уже о людях. Поэтому ему также незачем прибегать к пыткам и прочим гадостям, незачем прибегать к осанвэ, имея в арсенале более надёжное и совершенное оружие – второе зрение. Саурон без всяких заморочек имеет возможность «расколоть» и Финрода, и Берена, а также раскрыть все художества Финрода над ним произведённые. Аура покажет – что было какое-то вмешательство, что Берен в настоящий момент как бы «не в себе». Возможно, Саурон не поймёт, что именно и кем было сделано, но доверять информации Берена (что цель его Сильмарилл, только Сильмарилл и ничего больше) точно не будет.
Если я неверно поняла, и вторым зрением у Вас владеют не все эльфы, а только Лютиэн и барды, то в Вашем романе этот вопрос всё равно не снимается. Ведь в каждом эльфийском поселении живут барды и могут проверить всех своим «рентгеном».
Замечание четвёртое.
Илльо.
Почему Вы сделали его полуэльфом? Ведь, если Вы, Ольга, пытались сохранить профессорский сюжет, то Вам хорошо известно, что брак Берена и Лютиэн – это первый прецедент. И значимость его для всех народов Средиземья, можно сказать – судьбоносна. Самое главное – брак этот ПЕРВЫЙ и стал возможен именно потому, что у него ВЕЛИКАЯ ЦЕЛЬ.
Но у Вас в романе, Ольга, оказывается, что первый брак уже состоялся до встречи Берена и Лютиэн. Это брак родителей Илльо. Но какова его «великая цель» для судеб Средиземья? Этот вопрос висит в воздухе.