[jeanna-d-ark]

ВЫЗДОРОВЛЕНИЕ
1
Чудо свершилось. Через несколько дней, томительных и мучительных для всех обитателей замка, Анри снова открыл глаза. На этот раз граф был более осторожен: рядом с постелью Анри день и ночь находилась сиделка. Она, увидев, как юноша пошевелил головой и пытается открыть глаза, немедленно отправила слугу известить хозяина.
Граф немедленно пришел к постели сына. Он увидел мертвенно-бледное лицо, потухший взгляд Анри, и его сердце сжалось. Это были глаза мертвеца. О, сколько раз за эти две недели отец сжимал кулаки от обиды и гнева на сына! Сколько раз пытался и не мог понять и простить его бесчестный, ужасный поступок! Но лишь на одно мгновение взглянув ему в глаза, он лишился всякого гнева и обид. Он ужаснулся тому, что увидел. Он встретился взглядом с самой смертью. Теперь он не решился бы даже на самый мягкий упрек. Все уже было неважно…
- Как вы себя чувствуете, мальчик мой? – граф сел на стул рядом с постелью сына и положил ладонь на его руку. В свой вопрос отец попытался вложить всю любовь, на которую только был способен. В ответ Анри попытался улыбнуться, и когда ему это не удалось, отвернулся и закрыл глаза. Он был не в силах говорить.
- Бог услышал мои молитвы и вернул мне вас. Теперь я очень хочу, чтобы вы поскорее поправились, Анри. Обещайте же пощадить своего старика-отца и не совершать больше никаких глупостей.
Юноша с трудом, будто совершая невероятное усилие, кивнул. Отец поцеловал его в лоб, несколько мгновений подержал его за руку и вышел.
Анри закрыл глаза. И тотчас в памяти всплыл тот страшный, пророческий сон, что мучил его накануне трагедии.
Это был кошмар, повторявшийся несколько ночей подряд. Во сне молодой граф заходил в какую-то маленькую светлую часовню, преклонял колена, и молитва была для него легкой и сладкой. В благочестивом порыве он подходил ближе к алтарю, на котором он видел чашу удивительной красоты. И внезапно из чаши вдруг выбиралась черная, огромная змея с горящими глазами, обвивала онемевшего от ужаса графа и жалила его сначала в уста, а потом в сердце… Тогда он никак не мог понять, что значит это зловещее видение. Жена тогда успокаивала его словами из Писания, что сны – ложь и верить им нельзя. Он соглашался, но внутри еще долго оставался привкус пережитого ужаса, омерзения и отчаянья…
Как показали дальнейшие события, сон был пророческим. Ангел оказался демоном. Рай – адом. И душа его навеки была отравлена и искалечена. Анри снова почувствовал, как погружается в ужасную, болезненную черноту. Пытаясь сдержать обещание, данное отцу, он усилием воли пытался побороть наваливающийся мрак, но силы убывали, а тьма уверенно подбиралась все ближе и ближе… Граф обратил взор на шпалеру. И Анри вдруг почудилось, что архангел Михаил отвернулся на мгновение от попираемого чудовища и посмотрел с гобелена прямо на него. И, что странно, после этого чернота немного отступила, дышать стало легче. Анри, совершенно обессилев от борьбы, закрыл глаза и провалился в спасительное забытье.

2
Молодой граф медленно возвращался к жизни. Его крепкий организм потихоньку восстанавливался, юность восторжествовала над смертью. Вскоре Анри уже мог передвигаться по дому и даже совершать небольшие прогулки в сад. Но тревоги в замке не убавилось: Анри за все время не произнес ни слова. Это страшное молчание вызывало серьезные опасения врачей и очень беспокоило отца. Он пытался поговорить с сыном, но тщетно: едва отец успевал закончить первую фразу, Анри почтительно и печально целовал ему руки и уходил настолько быстро, насколько только был способен. Он избегал любого общества, прячась целыми днями либо у себя в комнате, либо в саду, либо в замковой часовне.
Эта тишина закончилась однажды утром: Анри встретил в саду Жана-кузнеца и попросил его сходить за братом Дамианом в соседний кармелитский монастырь. Жан, несказанно обрадованный такой переменой, немедля выполнил просьбу хозяина, не забыв сообщить приятную новость старому графу. Тот облегченно вздохнул: сын заговорил и потребовал священника. Значит, дело пошло на поправку.
Брат Дамиан был давним другом Анри. Этот сухонький крепкий старичок в коричневой рясе знал молодого графа с малолетства. Он много лет был его духовником и знал юношу, как свои пять пальцев. Конечно же, он сразу же приехал в Ла Фер. Анри уже ждал его в замковой часовне.
Разговор был долгим. Анри исповедался, попросил отслужить обедню. За Мессой он причастился Святых Тайн и, хотя еще был слишком слаб, остался в часовне до позднего вечера, отказавшись ужинать. В полночь граф, обеспокоенный долгим отсутствием сына, отправился в церковь. Там он нашел Анри коленопреклоненным и, казалось, погруженным в глубокую молитву. Подойдя поближе, отец обнаружил, что сын почти лишился сознания. Рана была еще слишком свежа, юноша только-только начал поправляться. Граф осторожно привел его в чувство и отвел в дом.
Утром следующего дня граф увидел сына в саду. Тот явно разыскивал его. Едва заметным знаком отослав слуг и садовника, отец направился навстречу сыну. Юноша подошел к нему, снова поцеловал ему руку, а потом вдруг неожиданно обнял отца здоровой рукой, положив голову ему на плечо. От такой внезапной нежности у графа слезы выступили на глазах. Он крепко прижал сына к себе. Потом произнес еле слышно:
- Анри, мальчик мой. Я здесь. Отец рядом с тобой…
Это были заветные слова. Граф всегда говорил их сыну, когда хотел поддержать его в трудностях, ободрить в тяжелые моменты. Анри в ответ еще крепче обнял отца и прошептал:
- Простите меня, отец… Простите меня…
Они сели на скамейку. Долго молчали. Наконец Анри заговорил:
- Я знаю, отец, что я безмерно виноват перед вами. Я заслужил тысячу ваших упреков, но не услышал от вас ни одного. Я заставил вас страдать. Не смею просить вас о прощении: мне, как сыну, нет оправдания. Я пришел просить у вас наказания. Прошу вас указать мне, чем я могу искупить свою вину перед вами. Что бы вы ни приказали мне сделать, я клянусь исполнить все беспрекословно. Я с радостью приму вашу волю, какой бы она ни была.
Граф посмотрел на сына. Их взгляды на мгновение встретились. Анри быстро отвел глаза, но отец снова успел заметить: в глазах его юного, 23-летнего сына не было ни одной искры жизни. От этого секундного взгляда у графа заныло сердце. Он тихо проговорил:
- Анри, сын мой... Я был бы самым ужасным отцом на земле, если бы осмелился упрекать или обвинять тебя в чем-либо. Мне больно смотреть на твои страдания. Я бы отдал жизнь, чтобы избавить тебя от них. Ты таишься от меня, ты пытаешься в одиночку выбраться из бездны, в которую попал. Но я вижу, что с тобой происходит. Ты выздоравливаешь телом и уже через неделю сможешь сесть в седло и держать в руках шпагу. Но твоя душа бьется в агонии. О, если бы я знал, как оживить твое сердце!..
Анри слушал отца, закрыв глаза и до крови закусив губу. Он сильно побледнел, но старался выглядеть спокойно. Старый граф вдруг понял: нужно раскрыть эту сердечную рану. Нужно нанести сыну удар, чтобы спасти его от безумия. Он крепко сжал его руку и заговорил об Анне де Бейль. О том, что ему известно про клеймо. О том, что Анри избежал смерти лишь чудом, потому что лезвие кинжала скользнуло по металлической бляшке на камзоле, поэтому удар пришелся не на сердце, а чуть выше…
Казалось, что Анри задыхается. На лице выступили крупные капли пота. Свободную руку он прижимал к груди, а другую пытался вырвать из отцовской ладони. Но граф не выпускал его. И вдруг замолчав, порывисто прижал его к себе. Тотчас же с облегчением почувствовал, как сына сотрясают рыдания. Он зашелся тяжким плачем, как маленький ребенок. Анри просто выворачивало наизнанку, будто от ужасной тошноты. Он толчками выбрасывал из себя какие-то слова и вздрагивал…
Буря постепенно утихла. Отец проводил сына в дом и уложил в постель: у него снова начался сильный жар. Пришедший лекарь внимательно осмотрел больного и заявил, что никакой опасности нет – это уже остаточный рецидив болезни, вызванный нервным потрясением. И действительно, жар потихоньку спал и к утру Анри спал крепким здоровым сном.

3
Неделю спустя, когда вечернее солнце залило золотом верхушки вековых деревьев в графском парке, отец позвал Анри к себе. Они вышли из замка и медленно пошли по главной аллее парка. Наконец, граф остановился и заговорил:
- Я много думал о вас, Анри. Во время последней нашей беседы вы спрашивали меня про наказание. Нет, сын мой. Я не стану ни упрекать вас, ни наказывать. Я просто хочу кое-что предложить вам. Я вижу, как тяжело вам находиться здесь, в Ла Фер. Вы просили меня хранить ваше выздоровление в глубокой тайне. Поэтому все наши соседи уверены, что мой единственный сын умер или находится одной ногой в могиле. Я понимаю вас и ни о чем не стану спрашивать вас. Но я хорошо вас знаю, сын мой. Я знаю, что вас мучает и гнетет. Поэтому я предлагаю вам оставить родовое гнездо и поступить на службу.

(окончание следует)