[Nurladiel]

Еще раз всем привет! «Пиши немедля всяк сюда входящий»?
Ваше Высочество, не знаю, стоит ли напоминать Вам о снившемся когда-то кошмаре, но, надеюсь, Вы меня простите.
Продолжение истории об Инэ, истории, что наконец-то обрела название и будет идти под заголовком «Послесловие». Вот!

Подготовка к празднику заняла неделю– доставали из погребов лучшие вина, пекли, варили, мыли фрукты, собирали мебель в Зале Витражей… Каждому находилось какое-нибудь дело. Да, и еще готовили подарки– ведь у короля родился внук! Давно не видало такого праздника Лихолесье– гости, не стихающие ни на миг песни менестрелей… И среди всего этого– светлая, ясная, спокойно-счастливая Инэ и словно помолодевший король. Да, и еще маленький Лаэ, беззаботно посапывающий в своей колыбели. (Думаете, такое невозможно? Отнюдь… Эльфийские дети... А эльфам неведомы болезни и прочие прелести человеческой жизни! К тому же Лаэ был удивительно спокойным ребенком, а эльфийские празднества мало похожи на традиционные человеческие застолья…). Праздник продолжался несколько дней, и после него еще немало времени заняла уборка, но ни для кого это не было в тягость– ощущение счастья поселилось во всех сердцах. И эльфы улыбались, словно Эру смилостивился над ними и позволил сбросить груз памяти…

Шли годы, и Лаэ подрастал… Он учился ходить и разговаривать, учился петь и помнить. Все подданные Лихолесского короля не чаяли в нем души, и только Инэ, помнившая, какими бывают дети, часто смотрела на него с беспокойством и грустью– он редко шалил и капризничал… Он казался взрослым эльфом– та же серьезность, та же осторожность, та же печаль в глазах. Он был очень похож на Леголаса, только цвет волос Инэ да ее глаза. Трандуил пытался его баловать, но получалось плохо. Шли годы…

Сон Леголаса.
Он метался по подушке… Светлые спутанные волосы липнут ко влажному лбу, напряженно сжатые губы, желваки на скулах… Он спал, и ему вновь снился кошмар, что преследовал его уже которую неделю, и утром он чувствовал собственную усталость острее, чем вечером…
Он шел по темному лесу, чем-то неуловимо напоминающему Лихолесье, и все же мало на него похожему. Лес казался жестоким и враждебным, словно в нем затаилось все зло, причиненное Эа Морготом и Сауроном. С темных изломанных ветвей свисала бахрома сизого лишайника, под ногами проваливались моховые подушки (они каким-то загадочным образом не выдерживали даже легких шагов эльфа), стоял густой душный запах прелых листьев, хотя Лас знал, что листья на этих ветвях не распускались уже давно. Темнота тянула липкие щупальца к эльфу, и ни одно живое существо не тревожило мертвенный покой этого леса. Сюда, к земле, изуродованной непонятным лихом, не могли пробиться ни ветер, ни дождь… Лас был настороже, все вокруг говорило о злобе и опасности, но он должен был пройти этот лес, обязательно должен, что-то звало его к себе, ждало его в конце пути, и иной дороги не было. Он вспомнил Фангорна, его предупреждение о проснувшихся как-бы-онтах и внутренне поежился. Даже эльфу будет трудно справиться с ними… Сон был настолько отчетлив и ярок, что Леголас снова и снова забывал о том, что это лишь сон, и каждую ночь все повторялось как в первый раз… Но вот далеко впереди забрезжил крохотный огонек, и он чуть ускорил шаг, стремясь к этому робкому свету. Вскоре сквозь искалеченные ветви стала видна небольшая поляна. В самом центре ее сидел ребенок, по человеческим меркам ему было лет шесть, и прямо над ним низко-низко висела крупная звезда, словно Элберет берегла этого малыша от невидимой опасности леса. Лас выбирался на поляну, продираясь сквозь сучья и буреломы, и ребенок поднимал голову… На него смотрел он сам, только волосы были темно-золотыми с медным оттенком да глаза… Эру, на него смотрели глаза Инэ! Боль и усталость захлестывали его с головой, лес за спиной начинал угрожающе шуметь, а звезда над головой ребенка– тускнеть и таять, и все подергивалось дрожащей дымкой… Это занимало не больше минуты– живя среди людей в странном будущем мире под названием «Земля», он научился чувствовать время. Люди все время спешили куда-то– и, конечно, опаздывали, и пробегали мимо самых важных в своей жизни вещей… Силы быстро покидали его, и деревья уже тянулись жадными руками-крючьями…
– Папа? Папочка!– малыш вставал на ноги и трудно, словно сквозь плотную пелену, шел к нему.– Папочка!
Лас тяжело выбирался из трясины бессилья и медленно шел ему навстречу, но ноги путались в жесткой, словно проволока, траве, воздух становился вязким, и его не хватало, чтобы дышать. А малыш упрямо шел к нему, раздвигая ручками высокую траву и этот странный воздух.
– Папочка…
Он видимо уставал, и Ласу приходилось собирать последние силы…
– Мой папочка…– Малыш обнимал шею стоящего на коленях Ласа, и последний поднимался– подальше от травы, похожей на орочьи ятаганы.– Я так давно тебя жду. Где ты был?
Распахнутые детские глазенки ждали ответа.
– Я с тобой. Я теперь всегда с тобой…
Малыш прижимался щекой к его плечу, и Ласа охватывал покой– тот покой, который он тщетно искал в Валиноре и Других Мирах, и только одно не давало этому покою быть полным– Инэ. Где Инэ? Почему их сын один в этом странном страшном месте? Что случилось? Инээээ…
В этот момент земля под ногами начинала изгибаться и вдруг проваливалась– они летели в бездонную черноту, Лас прижимал к себе испуганного малыша, но налетал резкий порыв ветра, и непонятная сила отрывала их друг от друга…
– Пааапааа!
– Нет! О Эру, пожалуйста, нет!
Враг был невидим и неощутим, а его сына уносило все дальше, и он был бессилен что-либо сделать…
– Нееет! Пожалуйста, нееет!
Он просыпался от собственного крика, устало садился на кровати и долго смотрел измученными глазами в никуда. Потом вставал, шел на кухню и чашку за чашкой пил крепкий чай. Возвращение в сон сулило только повторение кошмара…