Цитата:
Originally posted by Dgared
Всё содержание повести "Пикник на обочине", особенно, последняя её фраза противоречат Вашему заявлению.
|
Интересный аргумент. Громкие слова. "Всё содержание". Вуаля.
Глава 1.
- Так, - говорю. - Вам не предлагаю, потому что иду с вами впервые и
не знаю, как на вас действует спиртное. Порядок у нас будет такой. Все,
что я сказал, выполнять мигом и беспрекословно. Если кто замешкается или
там начнет вопросы задавать, буду бить по чему попало, извиняюсь заранее.
Вот я, например, тебе, господин Тендер, прикажу: на руки встань и иди. И в
тот же момент ты, господин Тендер, должен зад свой толстый задрать и
выполнять, что тебе сказано. А не выполнишь - дочку свою больную, может, и
не увидишь больше. Понятно? Но уж я позабочусь, чтобы ты увидел.
- Ты, Рэд, главное, приказать не забудь, - сипит Тендер, а сам весь
красный, уже потеет и губами шлепает. - Уж я на зубах пойду, не то что на
руках. Не новичок.
Глава 2.
Рэдрик Шухарт лежал за могильным камнем и, отведя рукой ветку рябины,
глядел на дорогу. Прожектора патрульной машины метались по кладбищу и
время от времени били его по глазам, и тогда он зажмуривался и задерживал
дыхание.
Глава 3.
- Так, - сказал Лемхен. - А что вы слышали о "рачьем глазе"?
- О каком глазе?
- О рачьем. Рак. Знаете? - Господин Лемхен постриг воздух двумя
пальцами. - С клешнями.
- В первый раз слышу, - сказал Нунан, нахмурившись.
- Ну а что вы знаете о "гремучих салфетках"?
Нунан слез со стола и встал перед Лемхеном, засунув руки в карманы.
- Ничего не знаю, - сказал он. - А вы?
- К сожалению, я тоже ничего не знаю. Ни о "рачьем глазе", ни о
"гремучих салфетках". А между тем они существуют.
- В моей Зоне? - спросил Нунан.
- Вы сядьте, сядьте, - сказал господин Лемхен, помахивая ладонью. -
Наш разговор только начинается. Сядьте.
Глава 4.
Рэдрик тоже оглянулся. На сероватой испепеленной траве осталось много
следов, и Рэдрик поразился, как, оказывается, короток был тот страшный,
бесконечный путь, который он прополз, спасаясь от гибели. Каких-нибудь
метров двадцать-тридцать, не больше, было всего от края до края выжженной
проплешины, но он сослепу и от страха полз по ней каким-то диким зигзагом,
как таракан по раскаленной сковороде, и спасибо еще, что полз, в общем,
туда, куда надо, а ведь мог бы заползти на "комариную плешь" слева, а мог
бы и вообще повернуть обратно... Нет, не мог бы, подумал он с
ожесточением. Это молокосос какой-нибудь мог бы, а я тебе не молокосос, и
если бы не этот дурак, то вообще ничего бы не случилось, обварил бы себе
ноги, вот и все неприятности.
Цитата:
|
Обидно, что Вы там углядели только "боевик" (что, интересно, Вы под этим словом понимаете?).
|
Не нужно обижаться. Я люблю Стругацких уже около тридцати лет, и, поверьте, имею право иметь собственное мнение на то или иное их произведение. То есть, я вообще имею право иметь свое мнение на что бы то ни было, но здесь у меня не имха, а вполне себе обоснованное мнение.
Боевик в данном случае, это форма выражения мыслей авторами, так же, как и (см. выше) в ОО и ЖвМ. Я ни разу не касаюсь глубины мыслей авторов, я лишь констатирую факт - повесть Пикник на обочине написана в жанре "боевик", как Абалкин писал свои записи в стиле "лаборант".
Теперь я жду Ваших аргументов.