Если бы на душу Люсьена нашелся покупатель раньше, раньше бы и сделка состоялась. Я думаю. Вот так импульсивно подделать чужую подпись на векселе - с такими данными родиться надо, знаете ли.
Причем я очень даже чувствую его хрупкую прелесть. И Вотрена очень хорошо понимаю. И всех его (Люсьена) баб тоже - от первой, которая его бросила, до последней, которая из-за него отравилась.
А тюремные страницы я плохо помню, давно не перечитывала. Берегу цветы своей селезенки. Помню, что тюрьма как таковая (здание, расположение камер) описаны с большим... э-э... знанием дела. Откуда, интересно,Оноре наш де Бальзак знал эти дела?