[Aran]

Можно поинтересоваться, какие законы создал Толкин? Верность и предательство существовали и до него.

Ну о чем идет речь? Он создал мир, в котором присутствуют объективное добро и зло.

Тот, кто сотворяет,[...] выводит нечто из ничего [...], и это действие может быть отнесено исключительно к Всемогущему. Земной же творец использует нечто, уже существующее и придает ему форму и значение.» - т.е. морально оценивает его. И позвольте предположить, что в любом случае и вы и каждый из нас создает «свой, противоречащий мир» в силу индивидуальности каждого - вы же не утверждаете, что воспринимаете Сильмариллион мозгом Толкина.

Я допускаю, что можно осторожно развивать Арду, например путем творчества - это и будет придание формы уже существующему.
Но это все предусматривает то, что сначала надо понять ее принципы функционирования. Ведь не все точки зрения одинаково равны и правильны. Восприятие эльфов как демонов с огнем в глазах существовало среди орков и вражеских людей, но это восприятие ошибочно, оно не отражает истинной природы эльфов - потому что так задумал создатель.

Мне всегда казалось, что искусство, творчество – это создания «вторичного мира», наделенного определенной внутренней реальностью, свободного, независимого от творца, который может восприниматься с любой точки зрения, как и первичный.

Конечно можно иметь разные взгляды на отдельные аспекты какой-либо субреальности. Но ведь эта субреальность отнюдь не свободная и не независимая, а имеет границы обозначенные ее творцом. Это не общая песочница, в которой каждый волен построить свой собственный замок.
Сравните к примеру письмо 210:
But I would ask them to make an effort of imagination sufficient to understand the irritation (and on occasion the resentment) of an author, who finds, increasingly as he proceeds, his work treated as it would seem carelessly in general, in places recklessly, and with no evident signs of any appreciation of what it is all about. ....
[...] If details are to be added to an already crowded picture, they should at least fit the world described.
Но пусть они попробуют представить, в свою очередь, насколько мне, как автору, неприятно и обидно видеть подобное отношение к своей работе: безразличное в целом, местами бесцеремонное, и без всякой попытки вникнуть в то, что собственно главное в моей книге.
[...] Если он хочет втискивать свои детали в и без того пеструю картину, он должен хотя бы проследить, чтоб они подходили к описываемому миру.