[Sandra]

Небольшая прода:
- …Мы уж конечно от всего сердца, мы прощения просим, - начала Мира, осторожно и почтительно, но c нарастающим негодованием и злобой, - мы бы к вам по доброй воле сами не явились, знаем, что границы для нас закрыты. Только вот какая неприятность случилось, - в холодном, странно надменном голосе Мирабель с удивлением эльфы узнали схожие с командирскими нотки, - явно уж не по нашей воле и не с нашего благословения. Не зарезали нас чуть-чуть, пакость по границам ходит. Так что ежели вы не супротив, мы здесь, под вышкой посидим, в лес ваш не полезем, не замараем, не боитесь. – Мирабель стояла, уперев руки в бока, выставив грудь и задрав подбородок. Поджав губы. Опустив плечи. Выставив физию вперед. Она ненавидела подобные минуты – точно за живо жаришься, пока ждешь, уж худшее бы сказали, а не томили. Деревню подожгли вчера. Она за косы вытащила кретинку-Аланию со свай, бежали через болота, обошли лес с Закатного конца, чтоб до Стрелка добраться, а его-то в толпе одного, кажется, из перового отряда и было не видать. Отправился, глядишь, к Госпоже на доклад, про захватчиков, или со вторым заградом ушел в разведку. Жалко, языком чесать дольше придется – Халдир мужик был честный, правильный, телепаться не стал бы, совести хватило бы не врать, что в жизни ее не встречал. Еще вовремя дернули. Похватала Мира серебро, золотую бляшку, завязала в узел медные побрякушки, натянула платье кожаное, (как-никак, а надежнее мясо прикрыто), ножи похватала, на себя и на дуру-подругу. Отпустила скотину, и свинью, и болотного ящера, босяком ушла, ночью, углем стопы натерши. Не до выгоды было, и не до правды. Не до ближних и дальних: харадримы в селение явились. Про них, конечно, девушка слышала, обе слышали, да все слышали, если уж на то пошло, все, только самые ведь хитроумные. Нет, ну не идиотка ли Элле? «Сколько ж будет клиентуры!». И другие туда же: а мы через болота проведем, а мы поганым Лориэнским выродкам высокомерным огненной монеткой отплатим, а мы… вот теперь и мы. Сгорела деревня. Мира сразу почувствовала, не будет добра. И точно. – Ну? Чего вареные-то такие? Не энты, вроде. Халдира позовите, он посмекалистей.
- А кто бы мог за тебя поручиться? Из наших? – Спросил ее, внимательно глядя в лицо, значимо так, осторожно, серьезно, без сальных смешков и лукавых ухмылочек, эльф, чем-то схожий со Стрелком. С теми же пристальными настороженными холодными густо-бирюзовыми глазами. С бровями черными, треугольными.
- Так он и может! Нету – я дождусь… - Акрис лыбился в толпе. К Саурону его, не засрамит, не скажет, что к ней касательство имел, и Элле, вот, притихла. Жмется за спину, оглядывается ошалело, потрогать все норовит. Даже воздух в лесу другой. Родной, чистый, пить его можно, словно воду, и напиться, точно вином. Мирабель старалась вокруг не смотреть, не ее мир, нечего губу раскатывать, обратно в грязь придется возвращаться. В холодные презрительно-гадливые лица рядовых тоже не пялилась, остановилась на бирюзовых глазах, так спокойнее было – только изредка колола ублюдков взглядом, когда через меру уж откровенно таращились. Но и в сине-зеленых глазах почувствовала не то. Печаль. Горе. Упрек в недогадливости, в навязчивости. В преступной ошибке.
- Мы спели плач по Халдиру из Лориэна несколько дней назад. – Выговорил черноволосый наконец.
- Да как же так-то? – Опешила, вытаращилась девушка. – Да Стрелок… тьфу ты, Халдир, когда хошь стрелами под зад проводит!
- Мой брат сложил голову в борьбе за свет во священном союзе с Роханом. – Халдир мертв. Стрелок мертв. Братишка… а как же теперь? Как?.. «Не реви, Мира, скорбь эльфийская не воем разрешается. Черноволосому мальчику, Румелю, видать, больнее, чем тебе, а по второму разу пересказывает. Услугу с харахдримами не оценят, сами, глядишь, прознали, так что подбирай, детка, юбки, и...». - Тебя за ценные слова благодарим, но если нет того, кто знает и в тебе уверен, в лес не впустим, а под кронами тебе опасно. – Ответил Румил, словно мысли прослышал. Еще не слыхали его бойцы, чтобы говорил он так много и все с одной.
- Так, значит, подымай юбки и дрищь отсюда к Морготу? – Поинтересовалась Мирабель, с отчаянной дерзостью в голосе, так, что даже Элания испуганно ухватила ее за плечо. Мира плечами передернула и стряхнула потную ладонь. Эльф развел руками. Безразличие. Самое страшное в жизни это всегда безразличие. Жалко полыхнувшее лицо Акриса. Любопытные блестящие глазки лучников. Опавшие безвольно руки Румеля. Противно. Противно. Чтоб вас… – Ну и хрен с вами со всеми! – Крикнула девушка, вздрогнула от собственной грубости, но так стало ей хорошо и приятно, что и про грубость забыла. Развернулась и шагом. Слова не сказали вслед, обомлели, Элле мямлила что-то, оправдывалась, испугалась идти, потянула назад, забоялась остаться одной, кинулась следом. К лесной фее вас всех. К Морготу. На хрен.