[Аннет]

**************************************

Несколько часов его покорности извели Джой больше, чем ожесточенное противостояние. Отирая испарину с холодного лба, она споткнулась взглядом о тусклое мерцание зрачков, и потом старательно избегала смотреть ему в лицо.

К вечеру Фродо снова стал беспокойным, – так она поняла, что действие снадобья кончилось. Он опять рвался к Ородруину, и Сэму пришлось применить силу, чтобы удержать хозяина в постели. Фродо так и не пришел в себя. Вслушиваясь в бессвязные обрывки слов, Джой начинала сходить с ума. Сэм пытался уговорить ее пойти отдохнуть и даже намекал на заветную склянку.

Глухие стоны и скрежет зубов вытягивали душу, но она держалась. Даже признания в любви к Кольцу смогла вынести. Но когда Фродо закричал, Джой сломалась. Он кричал, чтобы его не трогали, чтобы убрали «свои поганые лапы». Джой впала в истерику и принялась трясти Сэма:
- Сделай что-нибудь! Сделай же что-нибудь!!
Сэм хмуро молчал. Состояние мистера Фродо – в этот раз очень тяжелое – врачеванию не поддавалось. Не проронив ни звука, он оторвал от себя Джой, и твердой рукой взялся за пузырек. Когда Фродо окунулся в забытье, Сэм решительно двинулся на Джой. Зная, что убеждать бесполезно, после короткой и жесткой борьбы, влил ей в рот несколько глотков. Она захлебнулась ненавистью и варевом. Сэм с болью смотрел, как туманятся ее расширившиеся зрачки. Потом уронил голову и заплакал.

На утро, очнувшись, Джой соображала туго и с трудом оценивала действительность. Мысли разлетались серым дымом. Правда, пару раз она намеревалась поблагодарить Сэма, но только потерянно застывала с раскрытым ртом. Единственное, что было ей по силам – сидеть возле Фродо, бездумно уставившись в пространство, и время от времени подносить воду к его губам. Фродо то отворачивался, то жадно, постанывая, пил. Утолив жажду, прозрачными глазами смотрел в потолок. В его лице не наблюдалось и тени безумия, но он был не здесь.
Где он был? Что видел?

*****************

С наслаждением потянувшись, Фродо почувствовал, что голоден. Рядом, свернувшись калачиком, спала Джой, и Фродо встал очень осторожно; прежде чем уйти, тихонько поцеловал ее в макушку.

Сэм, занятый стряпней, застыл с приклеенной улыбкой. Не знал, как себя вести, что говорить. Фродо собственноручно приготовил чай и усадил его за стол. Сэму пришлось немалым усилием заставить себя улыбаться.

Фродо выкупался, даже не попросив Сэма согреть воды. Бодрящая свежесть только укрепила его превосходное самочувствие. Вдоволь наплескавшись, остановился перед зеркалом и долго глядел, как кристальные струи стекают по телу. Прохладные капли ласкали кожу. Улыбнувшись, он расправил плечи, подмигнул своему отражению. Жизнь была прекрасна.

Джой еще не проснулась, хотя близился полдень. Фродо прыснул, покачав мокрой головой. Уселся рядом - холодный, будто ледышка, веселый, словно солнечный зайчик, - раздумывая, как наказать соню. Сжать в ледяных объятиях или разбудить нежными поцелуями? В первом случае в ответ он получит возмущенный визг, смех, шутливую борьбу; во втором – улыбку, сонный шепот. Фродо уже склонился к сражению с заливистым хохотом, но что-то остановило его. Беззащитность свернувшегося в клубок тела. По-детски поджатые колени, лицо, спрятанное под рассыпавшимися прядями. Фродо понял, что не сможет прикоснуться к ней, – так жаль было будить.

Трогательность сжавшейся фигурки неожиданно вызвала в нем желание рисовать. Он ощутил что-то вроде азарта: поза Джой была не только трогательной, но и сложной. Мелок свободно скользил по бумаге, рука была верной, но сердце почему-то слегка закололо. Когда рисунок был закончен, Фродо вдруг обнаружил, что раздел на нем Джой. Увлеченность работой заставила его пойти более сложным путем и снять покровы с тела, линии которого лишь смутно угадывались под одеждой.

Внезапно он сообразил, что Джой спит слишком долго. Фродо не мог знать, что она провела бессонную ночь, но ощутил неясное беспокойство. Мятые блузка с юбкой вместо кружевной сорочки добавили предчувствия тревоги. Он смотрел на Джой, будто впервые встретил после долгой разлуки, – настолько странно было видеть ее сжавшейся, одинокой. Ему стало не по себе.

Смутные ощущения сложились в ясную мысль: я никогда не причиню тебе боль. Я всегда буду с тобой. Я буду самым нежным. Я сделаю тебя счастливой. Фродо даже в голову не пришло, что обещаний слишком много. Ему захотелось разрушить власть снов, заставивших Джой свернуться жалким калачиком. Любовью вернуть безмятежность и радость бытия.

Очнувшись, Джой поняла, что Фродо свободен, что кошмар позади - улыбаясь, он гладил ее волосы. Радость лихорадочно толкнула ее навстречу. Он ожидал сонного ворчания, и опешил, когда горячие ладони сжали его лицо. Умиротворенное «я буду самым нежным» захлебнулось нестерпимым желанием. Точно пустившись в плавание по тихому морю, Фродо забыл, что оно может быть бурным.

Шалые глаза Джой толкали в бездну, и Фродо жаждал смертельного полета. Они не скоро сумели отдышаться и прийти в себя. Когда к Фродо вернулась способность соображать, он с изумлением вспомнил, как не смел прикоснуться к Джой, боясь разбудить. Как обязался быть нежным – из опасения разбить хрупкую фарфоровую статуэтку. Его кольнуло ощущение неловкости, – в страсти он совсем не думал о Джой. Но ее судорожное дыхание и пьяные глаза вернули восторг. Ее жадные губы оказались едва ли не наглее его собственных. Фарфоровая статуэтка!? Фродо рассмеялся и обнял Джой так, что у нее затрещали косточки.

Он был слишком счастлив, чтобы заметить напряженные взгляды, которыми она обменивается с Сэмом. Чтобы придать значение тому, как она весела - на грани истерики - и при этом старательно избегает смотреть ему в глаза. Что у Сэма все валится из рук, и он забывает, как выполнять самую простую работу. Фродо подшучивал над ним, радуясь, что может помочь и в чем-то даже преуспеть.

Ночью, дождавшись, когда Фродо уснул, Джой высвободилась из теплых объятий.
Она не помнила, как долго бродила по темному Бэг-Энду, не осмеливаясь начать думать. Пока не наткнулась на Сэма, понуро сидевшего на кухне. Он тут же подхватился и, пытаясь скрыть смущение, принялся хлопотать по хозяйству - впустую и не во время. Переставлял с места на место посуду, старательно вытирал чистый стол. Бессмысленная возня вытолкнула Джой из черной пустоты.
- Сэм, что с ним?

Сэм мялся, продолжая прилежно суетиться; потом принялся набивать табаком трубку. Но неумолимая настойчивость Джой вынудила его заговорить. Спотыкаясь и путаясь, он признался, что это третий поход мистера Фродо. Что у него всегда наготове снадобье, способное унять приступ. Что в этот раз состояние и, правда, было тяжелым, но Фродо поправился на удивление быстро. Стало быть, болезнь уходит. Уйдет… Непременно…
- Теперь ведь вы с ним, сударыня… Ему становиться лучше… Гораздо лучше. Надо только немного потерпеть… - добавил Сэм, вертя в руках трубку, которую так и не раскурил. Бесхитростный взгляд, сочетавший любовь и твердость, не позволял усомниться в его верности.
Джой слушала молча, ее потерянный вид придал ему храбрости. Желая утешить и поддержать, Сэм сжал ее ладонь. Пряча глаза, Джой отняла руку и вышла.

Огонек свечи мягкими бликами ласкал безмятежно разметавшегося Фродо. Нежная пленительность наготы заставила Джой замереть. Ее сокровище безупречно. Это сердце не устает отдавать себя. Моя прелесть… Абсолютная власть над спящим наполнила Джой сумеречным торжеством. Мой. Я выпью тебя до капли.

Совесть пробовала бунтовать, и была растоптана. Подневольность Фродо будила образы мучительные и желанные одновременно. Джой не любовалась им, нет, пожирала глазами - бесстыдно, жадно. Да, я выпью тебя. Не буду просить позволения. Ты сам этого хочешь. Вспомнилось яростное безумие той близости. Дразнящую болезненную радость доставила мысль, что Фродо желал ее так мучительно, что не владел собой.

Ты принадлежишь мне, и останешься со мной… Даже если умрешь.
Он вздрогнул, пальцы стиснули тонкую ткань покрывала. Джой точно что-то ударило. Она упала на колени, заталкивая в горло крик.
Фродо улыбнулся.

Заря, рассеявшая тьму, явила другого Фродо; не утратив обольстительности, он приобрел уязвимость. Улыбка говорила о приятных сновидениях, открытость – об абсолютном доверии. Но утренний свет отнял персиковый оттенок, придав телу ранимую белизну. Непостижимым образом он сочетал незащищенность и уверенность. Джой ошеломили синеватые, как ручейки, вены, - она могла поклясться, что слышит, как по ним струиться кровь.

Серые шрамы стали страшными, мертвыми. И внезапно Джой прозрела. Он не сможет здесь жить. Он умрет.
Ты отняла единственный шанс, от которого отказалась в его пользу королева Арвен.

Ты поднесла к губам пленника, измученного жаждой, сосуд с прохладной влагой. Он пил жадно, захлебываясь. А в сосуде плескалась отрава.
Заманила на вершину, уверив, что стоит сделать шаг, и – вырастут крылья. Он взлетит и увидит бесконечный простор, и все красоты мира будут у его ног. Он стоял у края пропасти, готовый подняться. Ты толкнула его. Крылья не выросли, и первый шаг оказался последним.

Хочешь, я теперь побуду Колечком? Хочешь, Фродо?

**************************************

Типа, чем еще заняться в выходные?..