**************************************
Он точно оглох, онемел и ослеп.
Джой – оглохла, онемела, ослепла. Оставшись одна, она легла и отвернулась к стене. Слез не было. Мертвые не плачут, мертвым не больно. Мертвые ни в чем не виновны, нет с них спроса. Правда, Фродо?
Минул день. Сэм с Рози временами тихонько перешептывались у двери, не решаясь войти. Обсуждали первостепенную задачу: как ее накормить? И что вообще теперь будет? И осмелились нарушить уединение гостьи лишь, когда терпеть ее затворничество стало невмоготу. Повод был веский и конфронтации подлежать не мог, – Рози явилась с большим подносом.
- Вот, покушайте, сударыня.
В мягком голосе было столько радушия, что Джой подчинилась – неужели опуститься еще до того, чтобы отказом вынудить себя упрашивать… Она взялась за еду - через силу, давясь крохотными кусочками. Рози принялась сновать из угла в угол, наводя лишнюю чистоту. Она болтала без умолку в попытке вытащить Джой из тупого уныния. Да на вас лица нет! Ну, можно ли так изводиться! Так и зачахнуть недолго, с тоски-то! Рози продолжала щебетать, пока не осеклась на полуслове, оценив, наконец, всю ненужность своих стараний. Мебель в комнате казалась живее гостьи, застывшей с ломтиком хлеба в руке. Хозяйка сконфузилась и, пожелав приятного аппетита, бочком выскользнула за дверь.
Через некоторое время, еще более смущенная, она принесла сладости и робко поинтересовалась, не надо ли чего. Неловкая улыбка и извиняющийся взгляд ударили Джой. Ох, и тошно… И когда Рози ляпнула дрожащим голосом: «вскорости вы с мистером Фродо обязательно помиритесь», Джой поняла, что должна прекратить мучить друзей.
Обняв Рози, она заверила, что все будет в порядке, и они, конечно, помирятся: дело-то житейское. К ужину вышла, как ни в чем не бывало, даже принарядившись. Была мила, разговорчива и беспрестанно улыбалась, стараясь скрасить смущение отца и братьев Коттонов. После трапезы в нелегком противоборстве отвоевала право мыть посуду и заниматься уборкой. Все домашние дружно возмущались, но ее доводы взяли верх: если хоть таким образом она не сможет отблагодарить за гостеприимство, то попросту… Коттоны сдались, не дав ей договорить.
Поздним вечером, повалившись на постель, Джой поняла, что ужаснее сегодняшней пытки была только та, что заставила ее бежать из Бэг-Энда. Да все, что угодно, лишь бы Фродо ушел за Море, будь я проклята!
Так и повелось: прежде, чем показаться на глаза хозяевам, она натягивала маску «все-в-порядке». Отыграв спектакль, возвращалась к себе, и ее снова тошнило. Слезы, которые могли бы дать облегчение, не приходили.
Кому нужна моя гордость? Меньше всего - мне самому. Я потерял ее, мою Прелесть. Теперь – навеки. Я должен был всеми способами удержать ее. Жалкая размазня! Да какое унижение может сравниться с такой утратой!? Зачем она это сделала? Зачем вырвала из сладких грез? Не хочу просыпаться! Истина слепит глаза! Прочь! Свет правды ненавистен, как тогда, у огненной пропасти - когда я не смог отказаться от тебя. О, сладостное поражение! Ты вернулась, чтобы терзать, жечь, вытягивать жилы… Пусть. Я хочу, чтобы ты была со мной. Была моей.
Сэм, поручив Рози заботы о Джой, был все время рядом, глаз не спускал с Фродо – благо, тот ничего не видел и не слышал вокруг. Сидел в темноте, часами глядя в пылающий камин. На угол ковра. В раскрытую книгу. Сэм был таким же пустым местом. Он почти не притрагивался к еде, но даже это не пугало Сэма так, как неподвижные глаза на потемневшем лице. Эдак хозяин совсем тронется! Эх, кабы не это обещание! Что делать-то теперь? Сэм ломал голову - строил планы возвращения Джой, заключения мира. Начисто утратив свое прославленное здравомыслие, так часто приходившее на выручку, неприкаянной тенью бродил по дому.
Оставаясь одна, Джой разговаривала с Фродо. Убеждала, заклинала, доказывала. Валинор, Фродо, Валинор. Обретешь хотя бы исцеление и покой, раз не суждено тебе быть счастливым. Иногда ей казалось, что он слышит. Чаще – нет. Тогда она начинала молиться.
В одну из бессонных ночей, полных непроглядной тоски, он сказал: «Хорошо. Я уйду». И провел легкой ладонью по ее волосам. Джой вскочила, со свечей обшарила каждый угол. Забравшись под одеяло, принялась уверять себя в том , что… И когда снова ощутила прикосновение, чудовищным усилием подавила крик. Невесомая рука гладила голову, точно утешая. Воздушные пальцы зарылись в волосы. Она не смела шелохнуться и не сомкнула глаз.
Рассвет успокоил, указав на воспаленное воображение, но в ночной тиши все повторилось. Теперь Джой не страшилась, напротив - погрузилась в наслаждение, плывя по течению, отрекаясь от разума. Только бы это счастье не прекращалось… Утром она ожидала увидеть волосы заплетенными. Они были заплетенными, и тогда Джой потрудилась задуматься. Продолжать блаженствовать и, утратив рассудок, сделаться обузой для Сэма и Рози? Если помешательство настигнет ее до того, как Фродо отправится в Аман – он должен, ДОЛЖЕН уйти! – ее пребывание в Шире не останется тайной. Без контроля с ее стороны Сэм непременно проговорится. Тогда Фродо погиб.
Решив напрячь всю свою волю, Джой ждала ночи. Храбрилась, хотя ее трясло. Вот оно: те же руки, та же мягкость касаний. Реальность происходящего была настолько мучительной, что Джой подавилась воплем. Но ярость отчаяния взяла верх над страхом: нельзя позволить себе превратиться в сумасшедшую! Покончить с косами! И схватив ножницы, она с остервенением принялась обрезать волосы. Потом сказала, глядя в зеркало: «Отпусти меня, Фродо».
Утром она натянула на обезображенную голову чепец. Чепчик был премиленький, и домашние от расспросов воздержались.
Настал час, когда Сэм, не похожий на себя, насупленный, будто бился над решением непосильной задачи, выдернул Фродо из омута. Фродо просто увидел его - впервые за долгое время. Поглощенный невеселыми думами, Сэм не сразу сообразил, что хозяин наблюдает за ним. А, заметив, засуетился, заговорил невпопад, громко и оживленно. Это было ошибкой.
Вскоре Фродо отметил, что Сэм не может – попросту не может - смотреть ему в глаза. Рози не показывается в доме. Джой исчезла несколько дней назад, а Сэм о ней и словом не обмолвился, будто ее и не было никогда. Очередная ошибка. «А где же мисс Джой, сударь? Вот так дела-а-а… Ой-ё-ёй! А что случилось-то? Ничего, мы ее найдем. Тут у нас и заблудиться-то негде»… Наивно округлить глаза и продемонстрировать готовность проявить хоббитский здравый смысл. Вот, что от тебя требовалось, простофиля! Сэм понял это слишком поздно…
Понял в тот момент, когда мистер Фродо сжал его руку выше локтя и с выражением, не сулящим ничего хорошего, заглянул в лицо.
- Сэм?
Его бросило в пот, взгляд заметался, и Фродо, чуя запах добычи и страха, крепче стиснул ему плечо.
- Сэм, где она?
- Что? Кто? – более бездарно изобразить удивление было невозможно.
- Джой. Джой, Сэм.
Сэм ловил ртом воздух в почти бессознательной попытке освободиться. Едва сдерживаясь, чтобы не ударить, Фродо больно дернул его руку.
- У Рози… У Коттонов… - страдальчески выдохнул Сэм, предпочитая провалиться сквозь землю, только бы не видеть дрожавших от гнева глаз.
- Как долго?
- С неделю…
- И целую неделю ты скрывал? Да как ты мог!? – Фродо рванул его рубашку так, что пуговицы рассыпались горошинами.
- Да подождите же!.. – Простонал Сэм.
Когда оба пришли в себя настолько, что смогли нормально общаться, Сэм повинился во всем.
- А что мне было делать? Ну, что? Она была такой несчастной! И вымолила обещание! А вы заставили его нарушить! Я дважды предатель, - гори оно все синим пламенем! - И расплакался, как ребенок.
- Ладно. Все. Успокойся. - Фродо неловко обнял его. – Прости, слышишь?
Прислонившись к стене, провел ладонью по лицу. Он вдруг ощутил страшную усталость.
Непонятно, как ему удалось тут же не кинуться к Коттонам. Прежде чем отослать Сэма, он извинялся до тех пор, пока тот не поклялся, что простил.
- Да что вы, сударь... – сконфуженно топтался Сэм. – Что это вы передо мной извиняетесь? Я виноват, как есть, кругом виноват. – Он горестно и безнадежно махнул рукой. Фродо понимал, как ему тошно.
Самому было еще хуже. Джой была рядом - только руку протяни – но это не радовало. Не зажигая огня, он снова повалился в кресло и сумрачно уставился в стену. Ничем не мог истолковать ее поступок, кроме как… На вопрос Сэма: «Вы больше его не любите»? – ответила: «Нет». Вздор! Такая же ложь, как и ее розыгрыш! Фродо негодующе фыркнул: как он мог поверить этому жалкому лицедейству!? И вдруг в голове будто гром грянул: болезнь! О какой болезни говорил Сэм?
Он бросился к Сэму, уныло возившемуся на кухне, и потребовал объяснений. Пришлось клещами вытягивать признание - Сэм мялся, путался и едва ворочал языком. Фродо почти раскаялся, что подверг его этой пытке. Они не осмеливались взглянуть друг на друга. Сэм сидел поникший, сгорбленный, вертя в пальцах полуочищенную картофелину. Выпрямившись, сжав губы, Фродо глядел поверх его склоненной головы. Когда Сэм закончил, в воздухе повисла тишина.
Итак, все встало на свои места: всего несколько шагов отделяет вас от неотвратимого безумия, мистер Бэггинс. Были еще господа Март и Октябрь, милостиво позволившие Джой отложить знакомство с ними. Жестоко упрекать ее в малодушии; еще бессердечнее – пытаться вернуть. Я отпускаю тебя, Джой. Задачка, оказывается, решалась просто. Фродо утомленно потер ладонями веки. Что ж, можно успокоиться.
***************************
Кто хочет - читайте
. Думаю, сегодня выложу до конца.