[Sandra]

Халдир содрогнулся всем телом, глаза его распахнулись. Очнулся. Вышел из лабиринта снов. Он по-прежнему лежал на подстилке их лапника, накрытый плащом, лихорадка вся почти выветрилась из тела, и, к величайшему счастью стрелка – покинула голову. Боль отступила, и хотя он все еще чувствовал слабость, беспрепятственно мог бы пошевелиться. Не оставалось ни малейшего сомнения в том, что опасность миновала и теперь он обязан был выжить. Спастись. И вернуться туда, где золотые цветы в изобилие покрывают землю, путаются в волосах и сверкают, не хуже всякой драгоценности, на тысячелетних деревьях каждый год – в пору цветения мэллорнов.
- Вы снова с нами? – Голос приближался, но эльф не мог разглядеть говорившего. – Не минуты не сомневался, что с отравой и с раной вы справитесь. Пытки и увечия – такие, в сущности, мелочи. Мы с Вами, господин Галадрим, принадлежим к числу существ, которых пытать бесполезно. Нам нечего терять. Уже совершенно нечего. Нам нечем угрожать – мы прошли через всевозможные муки, мы отрезаны от родных земель, от великой любви, от близкой крови. Мы изгнанники. Друг мой. – Проговорил совсем близко его новый знакомый.
- Друг? – Стрелок усмехнулся. Пожалуй, что так. Тот, кто явился по воле случая свидетелем самых жутких мук твоих и самых тайных откровений, может быть либо врагом, либо другом, а в нынешнем положении Халдир не мог позволить себе такой роскоши, как новые враги. – Я полагаю, что здесь будет уместно другое слово. На вестроне, кажется, «партнер»? – Это наименование бывший Лориэнский страж произнес нарочито с трудом, с чуть заметной насмешкой. – Думаю, у Вас… господин лекарь… есть ко мне какое-то предложение?
- Ну что вы! – По бледному, кукольно-правильному, слишком уж каноническому лицу авари расплылась довольная широкая улыбка. – Я не лекарь, я всего лишь бывший придворный дурак великого Трандуила. Не мне вносить предложения. - Глаза его, черные, точно у вороненка, хитро блеснули. – Однако…
Край палатки потемнел резко, на него упала чья-то тень, тень человека или эльфа, подобравшегося слишком близко. В следующую секунду ткань зашуршала, разошлась, впуская вместе с яркими белыми лучами степного солнца рослую крупную девицу, в черном мужском костюме, с такими же белыми как солнце, точно седыми, волосами, неприятно скривившейся физиономией и грязно, желтовато-голубыми глазами, критично прищуренными и казавшимися совсем маленькими, поросячьими.
- Эллор! Ну что, очухался твой великий лучник? – Она уселась на солому, выпрямила шею, распрямила плечи. Стрелок отметил, что, быть может, он поторопился с выводами. В лице ее не были ничего отталкивающего, только вот была эта девушка – несомненно, эльфийского происхождения, - слишком еще молода и всему миру разом стремилась доказать, что командовать она умеет, право командовать заслужила, и приказания ее должны исполняться. Доказать, что с мужчинами на равных имеет право сражаться. Доказать, что из правильного места растут у нее руки и в правильном же месте расположена голова. И, конечно же, утвердиться в том, что назначивший ее своим приемником – а произошло это, судя по всему, не так давно, как ей хотелось бы показать, - не ошибся и краснеть бы за нее не стал. Девчонка с луком, да еще с характером вздорным. Нет дела хуже…
- А как же, госпожа моя! – Маэллор подскочил и отвесил ей шутовской поклон. – Тебе ли этого знать? Ведь ты, по обыкновению своему, наверное уж подслушивала… - Брови у поганца взлетели вверх, глаза стали в два раза больше и круглее, и казались такими глупыми, и одновременно такими лукавыми, и довольными, и дурацкими, и знающими, что вспыхнувшая было гордая особа не выдержала его взгляда и задавила обиду. Халдир сдержал улыбку: ни к чему было ранить самолюбие девчонки, которая в ближайшем будущем могла еще повлиять на его судьбу. Хотя и безумно захотелось бывшему Стражу Границ, впервые со дня начала похода, расхохотаться в голос.