[Live (Evil)]

«Then Tuor stood before Turgon son of Fingolfin, High King of the Noldor, and upon the King's right hand there stood Maeglin his sister-son, but upon his left hand sat Idril Celebrindal his daughter; and all that heard the voice of Tuor marvelled, doubting that this were in truth a Man of mortal race, for his words were the words of the Lord of Waters that came to him in that hour. And he gave warning to Turgon that the Curse of Mandos now hastened to its fulfilment, when all the works of the Noldor should perish; and he bade him depart, and abandon the fair and mighty city that he had built, and go down Sirion to the sea.»

«Тогда Туор предстал перед Тургоном, сыном Финголфина, Верховного Короля Нолдор, и по правую руку Короля стоял Маэглин, сын его сестры, а по левую сидела Идриль Келебриндаль, его дочь. И все они, услышав голос Туора, усомнились в том, что он действительно Человек из смертной расы, ибо слова его были словами Владыки Вод, что говорил его устами в этот час. И он предостерег Тургона, что Проклятие Мандоса ныне быстро близится к завершению, когда погибнет все, сотворенное Нолдор, и он повелел ему уйти и бросить прекрасный и могучий город, им построенный, и идти вниз по Сириону к морю».

Но Тургон не прислушался к этим словам. И как следствие – Гондолин был разрушен. Интересно, что и в Гондолине и в Нарготронде были персонажи, находящиеся под личными проклятиями – Маэглин и Турин, и оба они были советниками правителей, и оба способствовали (вольно или невольно) разрушению этих городов. Далее, в частях, посвященных Маэглину и Турину, я попытаюсь проследить, как эти два проклятия взаимодействовали с Проклятием Мандоса.

Ну и наконец, после плавания Эарендиля, когда он просил прощения и защиты у Валар и после Войны Гнева, Проклятие снимается окончательно. Причина снятия – раскаяние вернувшихся Нолдор.

«They were admitted again to the love of Manw? and the pardon of the Valar; and the Teleri forgave their ancient grief, and the curse was laid to rest.»

«И вновь им (вернувшимся Нолдор) была дарована любовь Манвэ и прощение Валар; и Тэлери простили свое давнее горе, и проклятие потеряло силу».

То есть, на всю последующую историю Эльфов Средиземья (Второй и Третьей Эпохи) Проклятие Мандоса уже не влияет, и как мы видим, действительно, особых предательств в войнах уже нет.

С Проклятием Мандоса связано и проклятие Сильмарилей. Все, кто стремятся завладеть этими камнями для себя попадают под действие Клятвы Феанора и следовательно, под действие Проклятия Мандоса. Мы видим, как Тингол навлекает гибель на Дориат. Нежелание Эльвинг отдать Сильмариль приводит к разрушению Гаваней. Конечно, в этом виноваты не сами Камни, а Клятва Феанора. Не знаю, что было бы, реши Тингол все же отдать Сильмариль феанорингам. Потерял бы Камень наложенное Проклятие или нет? Полагаю, что нет. Не факт, что они смогли бы удержать Камень, а потом все началось бы сначала. Предполагаю, что для снятия проклятия с Сильмарилей надо было просто отказаться от Клятвы. Сами же Камни опасны для смертных:

«Long did Dior gaze upon the Silmaril, which his father and mother had brought beyond hope out of the terror of Morgoth; and his grief was great that death had come upon them so soon. But the wise have said that the Silmaril hastened their end; for the flame of the beauty of L?thien as she wore it was too bright for mortal lands.»

«Долго Диор смотрел на Сильмариль, который его отец и мать вырвали в безнадежном походе из ужаса Моргота; и велика была его печаль о том, что смерть пришла к ним слишком скоро. Но мудрые говорили о том, что Сильмариль ускорил их конец; ибо пламя красы Лутиэн, носившей его, было слишком ярким для смертных земель».

Однако, не думаю, что это следствие проклятия. В принципе, тут особой загадки не возникает – сразу же в цитате есть объяснение, что это произошло из-за того, что Камень был из бессмертных земель.

Проклятие, наложенное Эолом на Маэглина. Оно относится к виду «проклятие-пророчество» (кстати, я к этому виду отношу и Проклятие-Пророчество Мандоса). Итак, как видно из вышеприведенных цитат, Эол сначала грозит проклясть Маэглина, если тот не уйдет с ним из Гондолина, а потом, уже перед казнью, действительно, проклинает его. С другой стороны, это можно отнести и к пророчествам, ибо эльфы и люди Арды (особенно в период каких-то потрясений) могли провидеть будущее. (К сожалению, в основном это были печальные пророчества – видения гибели себя или другого). Тем не менее, Толкин в «Серых Анналах» все же использует слово «curse», то есть «проклинать», что дает мне основание отнести эти слова Эола к проклятиям. В то же самое время сам Маэглин и его любовь к Идриль является орудием более грозного проклятия – Проклятия Мандоса (кстати, и сам Маэглин находится под действием Проклятия Мандоса – он ведь сын Арэдели). Эти два проклятия сплетаются между собой. Маэглин действительно гибнет, упав со стен Гондолина, как и его отец. Мог ли он избавиться от проклятия? Видимо мог, отказавшись предавать город Морготу. Тогда не осуществилось бы и Проклятие Мандоса. В то же время мы видим, что Тургон приблизил Маэглина к себе, прислушивался к его советам (а ведь именно Маэглин противоречил Туору, когда тот предложил встретить войско Моргота на равнине, а не ждать его в городе – что и явилось одной из причин гибели города), то есть Тургон тоже приближает крушение своего города. А Маэглин как будто специально спешит к осуществлению собственного проклятия – из одной только чистой злобы он, желая кинуть вниз в огонь Эарендиля, подходит с ним к краю стены и тут его настигает и бросает вниз Туор. И характер, и несчастная любовь к Идрили толкает его на предательство. Нет у него силы и стойкости, чтобы противостоять Морготу и так он осуществляет оба проклятия - свое личное и Проклятие Мандоса, даже не пытаясь действовать вопреки ним.

Следующее проклятие – проклятие Хурина, Морвен и их детей. В основном, жертвой и орудием этого проклятия служит сын Хурина и Морвен – Турин, его сестра Ниэнор и мать Морвен хоть и в меньшей степени, тоже способствуют осуществлению этого проклятия. Интересное отличие этого проклятия от предыдущих – это единственное проклятие, произносимое представителем Темных сил – Морготом.
Как оно осуществляется? (Здесь я, конечно, не буду пересказывать всю историю рода Хурина, но остановлюсь на ключевых моментах, которые иллюстрируют действие проклятия). Первое действие проклятия – нежелание Морвен уходить в Дориат вместе с Турином. Из гордости, а также из-за опасности, поджидающей на дорогах, Морвен отказывается последовать приглашению Мэлиан и уйти в Дориат. Однако, здесь видна и рука Моргота:

«Неоконченные предания», «Нарн-и-хин-Хурин»

«Doubtless he knew much of the doings of H?rin's kin, and had not molested them for a while, so that his design might be fulfilled; but now in pursuit of this purpose he set a close watch upon all the passes of the Shadowy Mountains, so that none might come out of Hithlum nor enter it, save at great peril, and the Orcs swarmed about the sources of Narog and Teiglin and the upper waters of Sirion.»

«Без сомнения он (Моргот) знал многое о жизни родичей Хурина, и оставил их в покое на некоторое время лишь для того, чтобы замысел его полнее осуществился; но ныне для исполнения своей цели, он приказал пристально стеречь все проходы в Горах Тени, так что никто не мог ни выйти из Хитлума, ни войти в него, не подвергшись великим опасностям, и Орки заполонили истоки Нарога и Тэйглина и верхнее течение Сириона».

Поэтому Турин так и не увидел свою сестру Ниэнор, что привело, как мы знаем, к ужасным последствиям.
Дальнейшее действие проклятия выражается в ссоре Турина с Саэросом и нечаянном убийстве последнего, после чего Турин, не желая предстать перед судом Тингола, бежит из Дориата. Морвен и Ниэнор прибывают уже после его ухода, и таким образом, опять не встречаются с ним. Нечаянное убийство Турином Белега – тоже следствие проклятия. Затем Турин приходит в Нарготронд. Здесь наблюдается интересная вещь: жители Нарготронда сами находятся под действием Проклятия Мандоса, при этом они уже совершили одно предательство (нарушили клятву верности Финроду). И тут к ним приходит Турин, который несет с собой беды из-за личного проклятия. Таким образом, город не может не погибнуть, а Турин является орудием Проклятия Мандоса, одновременно осуществляя собственное проклятие. Здесь наблюдается интересная параллель с историей Маэглина. И еще одно сходство прослеживается меж этими двумя историями: Турин, как и Маэглин, становится главным советником короля, и его советы ведут к гибели (хотя, здесь он, в отличие от Маэглина, действует непреднамеренно). Турин является инициатором постройки моста. А после именно он советует Ородрету отвергнуть советы посланцев Ульмо – Гэльмира и Арминаса:

'Hear the words of the Lord of Waters!' said they to the King. 'Thus he spoke to C?rdan the Shipwright: 'The Evil of the North has defiled the springs of Sirion, and my power withdraws from the fingers of the flowing waters. But a worse thing is yet to come forth. Say therefore to the Lord of Nargothrond: Shut the doors of the fortress and go not abroad. Cast the stones of your pride into the loud river, that the creeping evil may not find the gate."'

«Слушай же слова Владыки Вод!», сказали они Королю. «Так сказал он Кирдану Корабелу: «Зло Севера осквернило истоки Сириона, и моя сила ушла из текущих вод. Но случится и еще более худшее. Потому скажи Владыке Нарготронда: Затвори двери своей крепости и не выходи из нее. Выбрось камни своей гордыни в шумную реку, дабы подкрадывающееся зло не смогло найти ворот»