[Элаир]

Глава 2. Свет и Тьма.

Один судорожный вдох и вода беспощадно убьет. Цену жизни начинаешь понимать лишь тогда, когда смотришь в глаза смерти, а она жадно простирает к тебе корявые тощие пальцы. Ты ощущаешь её ледяное прикосновение, предаваясь животному страху, панике, думая лишь о том, как сильно хочется жить.
Но слишком рано распрощался я с жизнью, и судьба распорядилась иначе; боги словно играли со мной, подводя к краю пропасти четырежды за последний день.
Течение занесло под каменный свод, и в тот момент, когда вода хлынула в лёгкие, вытолкнуло измученное тело на поверхность.
Надрывисто кашляя и хрипя, словно в бреду я цеплялся за скользкие стены узкого хода, и меня стремительно уносила вперёд подземная река. Тьма укрыла, приняла в свои объятия вначале моё тело, а постепенно и разум.
Очнулся я поздним вечером в устланном мелкой галькой гроте. Было холодно, и я продрог до костей.
Кое-как поднявшись на ноги, я поплёлся вниз по течению широкого мелководного ручья, берущего своё начало под горой. Места казались незнакомыми и силы были на исходе, но мой внутренний голос упрямо твердил, что я должен идти, идти, сколько хватит сил - прочь от Волчьей горы. Я даже не представлял, насколько далеко в тот момент я был от этого проклятого места, и, что ещё хуже - от поселения людей.
Два дня я брёл на юго-запад в надежде отыскать знакомую местность и вернуться домой. На рассвете третьего - меня одолела лихорадка. Тело горело от жара, но я ощущал лишь озноб и дрожь. Теперь я даже не разбирал дороги - всё вокруг казалось размытым и тёмным, лишённым смысла и ненужным. Болезнь окончательно взяла своё - я больше не мог и не хотел бороться.
Упав у поваленного ствола какого-то дерева, я просто лежал, безучастно взирая на тяжёлые свинцовые облака. Они медленно ползли в осеннем темнеющем небе, гонимые слабым ветром. Запах опавшей листвы и дождей казался резким и волнующим. Я ненавидел его.
Вспомнилась Лин.
Что с ней станется теперь? Теперь, когда меня не будет рядом. Прощай. Мне жаль, что я больше не услышу твой звонкий смех, не взгляну в твои светлые сияющие глаза, не обниму за хрупкие плечи, сидя у очага нашего маленького домика. Мне жаль, что я не слышал твоей мольбы, когда ты сквозь слезы просила меня остаться...
Я закрыл глаза - время потекло размеренно, лениво, и вскоре перестало существовать. Сумрак окутал меня тяжёлой пустотой - без чувств, без мыслей, без желаний.
Кто-то ладонью осторожно коснулся моего лба, что-то спросил. Я не понимал речи и не открыл глаз. Не хотел. Не мог.
Несколько мелодичных голосов смешались, превратились в звенящую реку, эхом отзываясь в охватившей меня пустоте. Тёплая жидкость скользнула по моим губам - немного сладкая, с запахом малины и горьких трав - это был сон. Светлый. Приятный. Долгожданный. Потом пришёл покой – увлёкший в небытие тёмными бесплотными силуэтами и обрывками бессмысленных фраз.
- Проснись, - просьба и приказ. Молодой мужской голос среди шума листвы и птичьих пересвистов не собирался исчезать и возвращал меня в реальность. - Тьма больше не владеет тобой.
Я с трудом открыл глаза. Яркое солнце ослепило, заставило поначалу зажмуриться. Когда же я, наконец, смог осмотреться, то обнаружил, что нахожусь в небольшой комнате дома, расположенного в ветвях огромного дерева. Мебели было совсем не много: пара изящно изготовленных стульев, стол, и кровать с пологом. По всей вероятности: хозяева либо привыкли к простору, либо не особо нуждались в житейской утвари.
Стены же, напротив, были сплошь увешаны зелеными гобеленами с серебристым растительным орнаментом. В центре каждого красовалось два бука и семь звёзд образовывали подобие венца над надломленными пополам топором и ятаганом.
У моей постели стоял высокий эльф в зелено-коричневой одежде. Золотые волосы, разбросанные по плечам, большие серые глаза, вздёрнутый нос, ямочка на щеке, немного печальная улыбка - он словно излучал невидимый Свет, от которого на душе становилось спокойно и тепло. Он настолько отличался от Морфина, что я даже засомневался: а был ли тот эльфом?
- Где я?
- Ты в Великих лесах Лихолесья. Мы нашли тебя две недели назад, у подножия гор. Ты болел, и мы боялись, что Мандос призовёт тебя раньше, чем взойдёт полная луна на востоке.
Эльф снял с пояса маленькую медную фляжку и протянул мне.
- Это придаст тебе сил. И ещё, ты должен поесть. Твой завтрак - на столе.
- Нет уж, спасибо, - начал было я, но вовремя осёкся. В конце концов, я понимал, что именно они спасли мне жизнь. - Я не голоден.
Это было ложью, но эльф не только не обиделся - он улыбнулся и настойчиво вложил мне в руку медный сосуд.
- Это мирувор. Пей, если хочешь поскорее подняться на ноги.
Я сел и несмело отхлебнул глоток прохладной жидкости со слабым запахом бузины. Я чувствовал себя отдохнувшим, полным сил, а о моей болезни напоминало только лёгкое головокружение.
Эльф просиял широкой улыбкой и довольный собой направился к двери. Я вопросительно взглянул ему в след, и он обернулся:
- Моё имя Аэрглин. Я должен оставить тебя, но скоро вернусь. Если тебе что-нибудь понадобится, позови. Мои сородичи услышат.
Как только эльф ушёл, первой моей мыслью было: бежать. Но я не знал, как далеко нахожусь от дома, у меня не было еды и оружия. Отправившись в путь - я рисковал оказаться в том же положении, в каком меня нашли эльфы Лихолесья. Однако доверять им я тоже не хотел. И не доверял, до тех пор, пока на пороге в этот же вечер не появился синеглазый эльф.
Он пришёл вместе с Аэрглином. Светловолосый, с утончёнными чертами лица, проницательным взглядом – эльф держался так величественно, словно был хозяином этих лесов, но в то же время, в его глазах читалось не шуточное беспокойство.
- Оставь нас, - мягко приказал он Аэрглину, и тот слегка поклонившись, поспешил уйти.
- Как твоё имя? - настойчиво спросил эльф, подходя к моей постели.
- Илиан.
Я, слегка прищурившись, оглядел эльфа с ног до головы. Одет он был в такую же одежду, что и Аэрглин: бархатный зелёно-коричневый камзол, туфли из мягкой кожи, перевязанные по щиколотке серебряным шнуром, серый не длинный плащ. За плечами - лук и увесистый колчан белопёрых стрел. Чело эльфа венчал тонкий серебряный обруч. Тщательно отшлифованная поверхность без драгоценных камней и замысловатых узоров отражала мерцающее пламя одинокой комнатной свечи.
- Как мне называть того, кто стоит передо мной?
- Леголас Трандуилион.
- Чего же ты хочешь от простого смертного, Леголас Трандуилион? - полюбопытствовал я.
Эльф немного нахмурился и отвёл взгляд в сторону.
Я видел, что его что-то беспокоит. Лицо эльфа стало печально. Он тихо вздохнул и снова обратил на меня свой взор.
- Правды.
Я молчал, не зная, что сказать, не понимая смысла его просьбы, не ощущая потребности в откровении.
Леголас протянул вперед руку. На распростертой ладони сверкало маленькое золотое колечко.
- Мы нашли это в твоей одежде, когда приводили её в порядок. Я прошу... Скажи мне, как оказалось у тебя это кольцо?
Моё сердце бешено забилось от одного вида этого проклятой безделушки. Я смерил Леголаса недобрым взглядом.
- Мне нечего сказать.
Мой не вежливый ответ ошеломил эльфа. Возможно, в тот момент я не понимал, что это кольцо значит для него. Я не видел, а может, не хотел видеть за опечаленным выражением лица неизлечимую боль и отчаяние прошедших дней. Потрясённый, эльф тихо опустился на край постели и отвернулся.
- Он предал нас и погубил многих из Синдар. Он принёс в Эрин Гален горе и отдал наш лес на растерзание врагам. Он поклялся служить Тьме и ненавидеть Свет. Он… - эльф снова взглянул мне в глаза, - он убил моего друга.
От этого обжигающего взгляда внутри меня что-то всколыхнулось - горячее пламя боли и сочувствия прошло по сердцу, пробуждая в нем злобу.
- Морфин.
- Значит, так он назвал себя?
- Кто он такой?
- Когда-то он был эльфом, - голос Леголаса дрогнул. Он спрятал кольцо в карман и напряженно вздохнул. - Много веков назад, на юге наших бескрайних лесов поселился Темный Владыка и слуга Моргота - Саурон. Он совращал эльфов, заставляя служить ему. Морфин же стал тем из немногих, кто проник в тайны магических сил, уподобившись своему хозяину в черных делах.
- Так он не врал, - я спрятал лицо в ладони. Лишь сейчас я начал понимать, во что ввязался. Я был зол на Морфина, но в его тёмной душе я видел только желание власти, не понимая, что стал случайным свидетелем начавшейся войны. Я был слеп и недалёк в своих выводах.
Леголас уловил в моем голосе отчаяние и тревогу. Я рассказал ему всё, что произошло внутри Волчьей горы.
Он слушал меня, и смутная тень омрачала прекрасное лицо. Над лесом засияли холодные звёзды, кутаясь в обрывки черных призрачных облаков. Это была самая длинная, и самая ужасная ночь в моей жизни.
- Не твое ли селение называют Синегорьем? - осторожно спросил эльф, когда я закончил своё повествование.
Внутри меня все сжалось, и к горлу подступил удушливый ком. Я лишь кивнул, вопросительно заглядывая в синие глаза Леголаса.
- Мне жаль, Илиан, но его больше нет.
- То есть, как? – из груди вырвался стон. - Неправда.
- Высокое пламя озарило горизонт, и чёрные тени пришли с севера. Орки. Мы увидели их издали и забеспокоились. Мы знали, что там есть поселение людей. Несколько наших разведчиков на рассвете принесли горькие вести. Не многим удалось выжить...
Не успел эльф договорить, как я вскочил на ноги. Мне казалось, что он намеренно лжёт. Только я не понимал: зачем.
- Этого не может быть! – рассержено кричал я. - Мы всегда знали, как защищаться от орков, и делали это не один раз!
- Их было слишком много. Мне жаль, - терпеливо выдохнул Леголас. Нахлынувшие на меня чувства не пугали и не раздражали его. В его безропотности я встретил понимание, сожаление, горечь.