[Элаир]

Упав на колени, и судорожно сжав кулаки, я зажмурился. Только что внутри меня родилось кровожадное и страшное чудовище – ярость. Оно пожирало моё горящее сердце, замутнённый разум, оно рвало меня на части и требовало мстить, мстить до тех пор, пока не остановится моё дыхание.
- Лин! - сквозь зубы выл я, осознавая, что моя потеря ничто с гибелью целого селения, друзей, близких, людей, среди которых я вырос и жил. Мужчины, женщины, дети – все они были мертвы. – Лин!
- Лин твоя сестра?
Моё сердце изнывало от боли и отчаяния, я недоумевающее взглянул на Леголаса, не до конца понимая, что Лин каким-то чудом удалось избежать гибели. Казалось, что изумлению эльфа нет конца.
- Золотоволосая девушка с глазами цвета весеннего утреннего неба. Это твоя сестра?
- Где она?! – вскочив на ноги, я взволновано схватил эльфа за плечи. – Она жива?!
Леголас утвердительно кивнул.
- Люди из вашего селения, - те, кому удалось бежать… Их не много, но они здесь. В нашем лесу есть приют каждому, кто враг оркам…
Леголас ещё долго говорил, но я был не уверен, что слышал его. Все мои мысли были заняты сестрой: я жаждал видеть её, обнять, поверить, что всё это не нелепая ошибка. Я молился всем богам, которых только знал, умоляя не отнимать у меня последнюю надежду и радость…
Рассвет мы встретили в пути.
Бесшумно ступая по мягкой листве, усеянной каплями росы, Леголас вёл меня к Одинокому озеру, где эльфы, с его слов, разбили для людей небольшой лагерь. Надежно укрытый в древних лесах, он стал недосягаемым для врага.
Эльфы же стягивали к северным границам силы. Я понял это, когда по пути нам встретились два больших отряда лучников. На лёгких кожаных доспехах воинов красовался герб Лихолесья (тот самый, который я видел на зеленых гобеленах своей маленькой комнатки), за спиной было по два коротких кинжала, и по полному белопёрыми стрелами колчану.
-Daro! – едва завидев нас, скомандовал командир. Лучники остановились и, только мы поравнялись с ним, как по команде повернулись к Леголасу, приложив правую ладонь к груди.
Тот, вскользь окинув их взглядом, едва заметно кивнул, и мы, молча, продолжили путь. Со вторым отрядом история повторилась. Мне это показалось немного странным: не иначе как мой приятель не простой эльф.
К полудню мы наконец-то добрались до озера. По берегу были расставлены большие шатры, на кострах жарилась сочная оленина, но атмосфера в лагере была напряженной – горе и скорбь переполняли сердца. Эльфов здесь было больше, чем людей, но я был рад и этому.
К нам подошел темноволосый лихолесец и склонил голову, приветствуя Леголаса:
- Мой Принц, мы нашли всех, кого смогли, и ждем дальнейших приказов.
Затаив дыхание, я направился к шатрам, чтобы отыскать Лин. Напрочь забыв про Леголаса, я высматривал среди эльфов жителей нашего селенья, и больше всего мне хотелось увидеть хрупкую светловолосую девушку с ясными голубыми глазами.
- Илиан! – вдруг закричал кто-то.
Повернувшись на голос, я увидел бегущего ко мне Дейна. В груди что-то дрогнуло, но я стоял как вкопанный, глядя, как эльфы ловко увёртываются от широкоплечего смуглого парня. Мое имя пронеслось по лагерю словно эхо, передаваясь из уст в уста, и сейчас, все взгляды окружающих были устремлены в мою сторону.
Дейн обнял меня так крепко, что едва не придушил.
- Илиан! Жив, зараза! – радовался он, взволновано положив руки мне на плечи. – А мы думали: тебе конец! Где твой попутчик-то?!
Я проигнорировал его вопрос.
- Моя сестра… Она жива?
Дейн не успел ответить; из синего шатра с красным пологом, выбежала Лин, и бросилась к уже собравшейся вокруг меня толпе.
- Илиан! Илиан!
Люди и эльфы расступились, пропуская её вперед.
Обнимая сестру, я чувствовал, как щиплет глаза, и прятал взгляд от любопытных эльфов и радостных людей. Своими хрупкими ладошками Лин гладила мои тёмные прямые волосы, бледное лицо, и молча, плакала.
Мы были вместе, и я пообещал себе, что больше никогда и ни за что не оставлю её одну.
С наступлением вечера почти все выжившие жители Синегорья собрались у большого костра, чтобы послушать мой рассказ о том, как мне удалось избежать встречи с орками. Вопросов о Морфине я избегал - мне казалось, что за день их было слишком много, и я злился, злился на самого себя за то, что связался с этим безумным эльфом. Однако со временем я начал приходить к выводу, что разговора о Волчьей горе избежать не удастся. Ожесточение и желание отомстить с такой силой ощущались в людях, что порой становилось страшно: словно мы были рождены только для того, чтобы убивать этих нечестивых тварей – орков. Всякий смысл нашего существования в дальнейшем был не полон, пока Зло свободно разгуливает по нашим землям, а смерть наших сородичей не отомщена.
Рассевшись полукругом у большого костра, люди о чем-то перешептывались, некоторые плакали, не в силах пережить свое горе, иные успокаивали их: кто - добрым словом, кто - сочувственными объятиями.
Здесь было много женщин и мало мужчин, многие из которых были ранены.
Я узнал, что двое братьев-близнецов Дарсан погибли, спасая женщин и детей, когда пытались вывести их из объятого пламенем поселения. Трактирщик Грэм был убит вместе с женой, и теперь их двенадцатилетний сынишка Сэм остался круглой сиротой. Заботу о нём взяла на себя толстая тетушка Мили, которая накануне ушла за грибами в ближайший лес и только поэтому осталась жива. Я узнал, что командующий Синегорским отрядом Горлин погиб при первой же атаке орков, в которой полегли и все его воины; им каким-то чудом удалось поднять тревогу и, не смотря ни на что, выиграть немного времени. Их смерти многим спасли жизнь в ту роковую ночь.
Слегка прихрамывая, перед людьми вступил рыжий старый Томас и, окинув присутствующих рассеянным взглядом, начал говорить. Голос у него был хриплый и слабый:
- Братья, в наши дома пришла беда. Мы не смогли уберечь от врага наших жён и детей, наши поля и пастбища…
- Какие пастбища, Том?! – возмущенно возразила ему худощавая старуха, и отмахнулась: - Совсем из ума выжил, да?! Три холма - да перелесок! – Неожиданно женщина уткнулась лицом в ладони и зарыдала.
- Это наш дом, Мириаль. Наши земли, какими бы они ни были.
- Отец ещё мой говорил, - вмешался чернобородый кузнец по прозвищу Великан. Его называли так из-за огромного роста и недюжинной силы, ибо они не вязались с ласковым и по-детски наивным именем – Масик, данного ему любящей до безумия матерью. – Уходить надо с этих мест! Гибло здесь, от других городов далеко!
- Так чего не ушли-то? – рыжеволосый прищурился.
- А, - раздраженно отмахнулся Великан. По правде – он просто не знал ответа на этот вопрос.
- Вот вы устроили тут – «надо бы», «если бы»! – поучительно возмутился белобрысый парень лет восемнадцати, с широкой запёкшейся царапиной на щеке. – Делать-то что будем?! Лично я не собираюсь никуда! Ясно?! У меня счеты с этими тварями, за моих двух сестёр и матушку!
- Успокойся, Алан, я тебе помогу с этим, если что! – выкрикнул кто-то из толпы.
Слово за слово, и вот уже над озером начал постепенно нарастать гул возмущенных голосов. Лишь немногим было совсем нечего сказать, и они сквозь слёзы наблюдали за всем происходящим.