[Larome]

Ловящая секунды
Ночь, темная и безлунная, давно опустилась на Лихолесье. Дворец короля был безмолвен, лишь у ворот горели факелы, и почти неслышно шелестели мерные шаги часового.
В восточной башне неверный огонек слегка озарял высокое, стрельчатое окно, и если б часовой заметил это, обязательно бы подумал, что принц как всегда засиделся за книгами, вместо того, чтоб отдохнуть после дневных экзерциций с лучниками.
Но принцу Леголасу было не до чтения.
В полутемных покоях камин отбрасывал багровые блики на резную мебель темного дерева, пляшущие сполохи пробегали по развешанным на стенах отполированным даггам, легким эльфийским мечам, изящным и тугим лукам. Тускло поблескивали корешки бесчисленных книг. Забытый камзол валялся в кресле, а комнату наполнял терпкий запах выдержанного вина.
На косматой шкуре у камина распростерся сам наследник. Крепкий загорелый торс покрывали мелкие капельки пота, пропыленные брюки для верховой езды и высокие сапоги принц так и не снял, вернувшись из казарм, а в густой золотистой гриве, разметавшейся по полу, застряли еловые иголки. Длинные пальцы сжимали бокал, рядом стояла откупоренная бутылка. В комнате было тихо, лишь потрескивали поленья, и казалось бы, что Леголас спит, если б не распахнутые темно-карие глаза, неотрывно глядящие в камин, отблескивающие искрами огня в глубине зрачков, полные сокрушительной боли.
Вдруг эльф рывком сел и снова наполнил бокал. Густое красное вино не приносило облегчения, но хоть немного согревало пальцы и возвращало способность дышать и мыслить. Принц потер грудь - там стоял ледяной ком. Мысли путались, сталкивались, раздражающе метались, и все сходились к одной единственной – это все. Как это произошло? Где он ошибся? Но это уже детали, а главное – все, все кончено. Еще только вчера после прогулки он помог ей спешиться и поцеловал ее пальцы долгим и трепетным поцелуем, а она прошептала - «Благодарю тебя, мой принц». Она унеслась вверх по лестнице, а Леголас остался стоять у нижней ступени, задыхаясь от новых, незнакомых чувств.
***
Как быстро все случилось. Около полутора месяцев тому назад гонец принес письмо из Лориэна. Владыка Келеборн просил принять необычную гостью. Она была той, кого люди так неблагозвучно именуют «полукровка», дочерью опального лориэнского эльфа. Некогда весьма обласканный при дворе, он предал род, ушел в селение вблизи Осгилиата к смертной женщине, и принял путь человеческого племени ради своей любви, оборвав все связи с миром эльфов. Это было недавно. Едва две сотни раз лето сменило зиму, но людской век короток. Дочь ренегата, полуэльфийка Ровена, осиротела, и была принята Лориэнским владыкой, стремившимся вернуть дитя эльфийской расы в лоно соплеменников. Но Лориэн кипел своими страстями. Двор потрясали внутренние разногласия, и воспитанная людьми Ровена, оказавшись лишенной должного внимания, могла стать персоной нон грата там, где должна была обрести утраченную родину. Увы, выбор ее родителя по сей день многие осуждали. Келеборн, весьма к Ровене благосклонный, решил не рисковать и так поставленной под сомнение честью ее рода, и отправить ее погостить к владыке Трандуилу. Пусть не всегда между Лориэнским и Лихолесским королевскими домами царило взаимопонимание, однако Келеборн знал, что августейший синдар никогда не пренебрежет долгом хозяина и окружит гостью столь важной для нее заботой. А главное, в Лихолесье отца Ровены знали очень немногие, а потому вопрос о его ренегатстве, столь болезненный в Лориэне, там терял свою остроту. Так и получилось, что безоблачным весенним утром Леголас, верхом на своем норовистом гнедом жеребце встречал у границ Лихолесья Халдира и хрупкую эльфийскую деву, в сопровождении отряда лучников. Халдир церемонно представил их, дева же на человеческий лад протянула Леголасу руку и произнесла на квенья с легким акцентом - «Приветствую тебя, мой принц». Принц недурно знал этикет людей, галантно поцеловал руку с удивительно тонким запястьем, и, подняв голову, поймал отблеск застенчивой и немного удивленной улыбки.
По пути к дворцу, неторопливо обсуждая с Халдиром новости лориэнского двора, Леголас попытался вовлечь гостью в разговор. Ровена же, затаив дыхание обозревавшая величественные своды леса, невпопад заметила:
-Что за дивные вязы… - И тут же, поняв нелепость этого замечания, залилась краской…- О, прости мою неучтивость, мой принц, я, признаться, несколько… отвлеклась от вашей беседы.
Уголки гордых губ эльфа дрогнули - эта скомканная фраза, облеченная в плавные переливы квенья, была удивительно… человеческой.
- Право, леди Ровена, не нужно извинений. Я счастлив, что Лихолесье по сердцу тебе, видевшей неувядающую красу Лориэна.
Хотя дальнейший путь был посвящен дискуссии о боевых стратегиях, Леголас то и дело задерживал взгляд на спутнице, все так же завороженно внимавшей шелесту листвы и игре прихотливых перекрестий солнечных лучей, пробивавшихся сквозь кроны. И не замечал легкой горечи в глазах невозмутимого Халдира.