[Larome]

Леголас почти не помнил, как отвел в конюшню лошадей, как взлетел по лестнице в свои покои. Это была долгая, мучительная и счастливая ночь. В одночасье эльф узнал, как может сжиматься от нежности душа, как мельчайшие детали могут обретать новый смысл, как оброненные слова память может преподносить в ином свете, как может ныть и разрываться что-то в груди, и главное - никогда еще он так не торопил время. Никогда так не ждал утра. Не метался так по комнате, силясь разглядеть розовую полоску над горизонтом.
Но утром Ровена к завтраку не спустилась. Леголас, с рассвета меривший шагами коридоры и галереи, так и не дождавшись Ровену вскользь расспросил слуг. Рано утром Ровена выехала на верховую прогулку с Халдиром. Услышав подобную новость, Леголас недоуменно сдвинул брови и прикусил губу. Халдир… Принца давно уже занимал вопрос, когда вассал Келеборна соберется назад в Лориэн, но, как радушный хозяин, он, конечно, не намекал Халдиру, что тот загостился в Лихолесье. Халдир, казалось, ничего не замечал. Леголас же силился понять, что того удерживает, и поначалу заподозрил романтический интерес Халдира к Ровене. Но скоро отбросил эту мысль, так как общества Ровены Халдир не искал, а наедине с Леголасом отзывался о ней, как о довольно утомительной особе. Леголас же с усмешкой подливал Халдиру вина, втайне радуясь, что тот явно не жаждет увязаться за ними в лес или в оранжерею.
Леголас провел несколько мучительных часов, рассеяно разбирая корреспонденцию отца, что-то столь же рассеянно обсуждая с дворецким, часто подходя к окну и борясь с настойчивым желанием все бросить, сесть на коня и обыскать весь лес. Но это было бы нелепо и неучтиво, и потому Леголас решил еще немного подождать, прежде чем что-то предпринять. Халдир и Ровена вернулись к полудню. Леголас метнулся к главной лестнице, но Ровена прошла мимо него с пылающим лицом, напряженно обронив: «Добрый день, мой принц». И скрылась по направлению к западной башне, где ее поселил король. Леголас почувствовал, как кровь хлынула к вискам, сердце застучало глухо и часто, непроизвольно сжались кулаки. Пора было разобраться, что происходит, и кого об этом спросить Леголас знал.
Халдир только успел снять запыленный скачкой плащ, как раздался легкий стук, дверь распахнулась, и на пороге возник принц Лихолесья, вовсе не собиравшийся ждать позволения войти. Леголас захлопнул за собой дверь и приблизился к Халдиру.
-Я тебе не помешаю? У меня к тебе вопрос безотлагательного характера.
Халдир хорошо знал Леголаса, сразу отметил, как подрагивают тонкие ноздри, как слегка прищурены глаза, и понял, что принц в ярости. Леголас меж тем скрестил на груди руки:
- Халдир, позволь поинтересоваться, куда ты возил Ровену с утра? Ровена гостит у нас, я отвечаю за ее безопасность, - Леголас чуть повысил голос,- и я прошу не отдаляться с ней от замка без меня, либо кого-то из стражи. Халдир, тебе мало знакомо Лихолесье. Здесь далеко не так безопасно, как было в прежние века.
Лориэнец устало опустился в кресло.
-Леголас, сядь. И выслушай. Да не сверкай на меня глазами, мы с Ровеной отъехали всего на две лиги, я не идиот, чтоб тащить ее в полузнакомый лес. Просто нам нужно было поговорить без посторонних.
Леголас присел на край стола и снова прищурился.
-Из всего сказанного я должен заключить, что все это вовсе не мое дело, и я свободно могу убираться вон?
- Остынь. Леголас, у меня нет с Ровеной абсолютно ничего… Я не более чем ее телохранитель, ну и до некоторой степени приятель. И не нужно скептических гримас, я не слепой и вижу, что ты ею увлечен. Ведь задушить ты меня собирался вовсе не за отлучку без спроса. Верно?
Повисла тишина. Эльфы безмолвно смотрели друг на друга. Они были знакомы давно и отлично друг друга понимали. Если хотели понять. Наконец Леголас глухо застонал и потер виски.
-Прости Халдир. Но я… Халдир, ради Эру, расскажи, что происходит, если можешь рассказать. Еще вчера Ровена попрощалась со мной как с другом. Сегодня же смотрит как на чужого. Что не так? Чем я обидел ее?
- Ты ничем ее не обидел. Дело скорее в ней, чем в тебе. – Вдруг всегда сдержанный Халдир встал и сжал плечи принца. – Остерегись этой страсти, Леголас. Прежняя жизнь Ровены существует и, жизнь эта дорога Ровене, хоть и причиняет ей немало страданий. Она не готова принять нас, и кто знает, будет ли готова когда-нибудь. Вчера она услышала от тебя нечто, очень на нее повлиявшее. Там, в лесу, она обронила что-то вроде «принц прав, нужно успеть». Ровена на пороге решения своих сомнений. Но большего сказать я не смогу, я не имею права. Поговори с Ровеной сам, Леголас. Возможно, вы поймете друг друга.
Но разговор состоялся не сразу. Трандуил перехватил сына на лестнице и отправил в казармы лучников на стрельбы. Принц Лихолесья регулярно проводил учения, сам будучи одним из лучших стрелков в Средиземье. Экзерциции занимали много времени, и всегда доставляли Леголасу немало удовольствия, втайне смешанного с польщенным самолюбием. Но только не в этот день. Все существо эльфа рвалось назад во дворец и жаждало разрешения сомнений. И каждый раз, натягивая тетиву, Леголас молча досадовал на солнце, столь неспешно держащее путь на запад. Вернулся принц лишь к ночи, наскоро завел коня в стойло и опрометью бросился к дворцу, тенью пронесся по главной лестнице, наспех оправляя длинные, разворошенные скачкой волосы и вдруг резко остановился - у колонны стояла тонкая фигура в темном платье.
-Леголас!.. Постой…
Эльф приблизился к Ровене, обхватил ее руки, прижал к губам. Все отступило - ревность, тревога, осталась лишь оглушающая нежность, пьянящее счастье видеть ее, неудержимая потребность отбросить все условности и нараспашку раскрыть душу, обнажив чувства и желания, предложить ей всего себя без остатка.
-Ровена…
-Нет, Леголас, послушай меня сначала. – Ее голос подрагивал, - Леголас, я должна попросить прощения. Прости за эту глупую сцену на лестнице, Халдир сказал мне, как ты волновался, а я оттолкнула тебя, как последняя...
-Не смей. Я не потерплю дурного слова о тебе даже из твоих собственных уст. Тебе не за что просить прощения, ты не в тюрьме, а мои волнения… это моя забота.
Ровена вздохнула:
-Ты невероятен. Не ко времени это говорить, но я не встречала никого более чуткого и благородного, чем ты. И именно поэтому я… должна многое тебе сказать. Пойдем.
Эльфы проскользнули по коридору, и вышли в открытую галерею, соединяющую дворец с восточной башней. Ровена остановилась, положила руки на перила, нахмурилась. Медленно повернулась к Леголасу.
-Вчера там, у озера, ты сказал мне много важного, и ответил на многие мои вопросы. Леголас, я… Я должна уйти. Уйти сейчас, пока меня ничто не успело привязать к миру эльфов. Там меня ждут. Надеюсь, что ждут. Отец избрал путь смертного, чтоб быть с той, которую любил. Меня тоже любят там. И, отдавшись потоку времени, я могу не заметить, как поток этот унесет меня слишком далеко. А людской век короток. Я должна спешить, Леголас. Я была преступно легкомысленна, оставив родное селение по приглашению владыки Келеборна. Я думала, что смогу увидеть мир предков отца, познакомиться с ним, и вернуться, словно побывав в путешествии. Глупое и детское заблуждение. Я не смогу принадлежать двум мирам, слишком много во мне от мира людей. Вчера… ты все объяснил мне. У меня мой путь, на который нужно успеть вернуться, иначе очень скоро станет поздно, и я затеряюсь меж двух путей. Так верно.… Успеть долюбить.… Быть может, и я еще могу сделать выбор…
Ровена говорила твердо, лишь пальцы теребили вышивку на вороте. Она была готова уйти, и уже не принадлежала к этому месту. Леголас же чувствовал, как с каждым словом все туже что-то сдавливает грудь, как холодеют пальцы. Он отчаянно хотел что-то сказать, и знал с невыносимой отчетливостью, что слова ни к чему. Ровене не нужны уговоры, решение было принято. Леголас молча смотрел ей в глаза, безучастно слушая, как небо раскалывается над головой, и рушится, хороня все то, что зародилось так внезапно и успело стать так важно и дорого ему. Его собственный голос прозвучал в его голове: « Мои волнения… это мои заботы». Да. Он должен отпустить Ровену без сцен и бессмысленных слов, она ничего не обещала ему, она вправе решать, и ее ждут.… Если б кто-то ждал его, он умчался бы в ночь, не слушая ничьих причитаний. Так поступит и она. А он, мужчина, эльф и принц, должен сам справиться с болью утраты, ведь это лишь его боль. Леголас медленно опустился на одно колено, поцеловал руку Ровены.
-Прощай, Ровена. Будь счастлива. Если тебе понадобится помощь или защита- я всегда к твоим услугам, лишь позови меня.
Лицо Ровены исказила горечь.
- Я обидела тебя.… Чувствую, что я тебя ранила. Леголас, прости, ты был так добр ко мне, ты стал мне ближе всех в этом чужом мире. И вот чем я отплатила, я убегаю среди ночи, как пойманная воровка. Леголас…
Он поднялся и вскинул ладонь в протестующем жесте.
- Не надо, Ровена. Ты стремишься к любимому человеку, я ведь верно тебя понял? Никакие условности тут не действуют. Езжай, Халдир проводит тебя, полагаю, именно это вы обсуждали утром в лесу.
- Прощай, Леголас. Мой принц. Друг мой.
Ровена медленно двинулась к лестнице. Леголас молча стоял у колонны, твердые черты его лица были спокойны, лишь мраморная бледность покрывала их, делая еще больше темные глаза.
Ровена, Халдир и трое лориэнских лучников, оставшихся в Лихолесье с командиром, верхом на лошадях, приблизились к воротам. Часовой, было, заспорил, заподозрив неладное в этой ночной поездке, но звучный голос с галереи - «Пропустите!»- заставил стража умолкнуть и покорно отпереть тяжелые засовы.
Лихолесский принц поднялся в свои покои, небрежно сорвал камзол и рубашку, достал из шкафа бутылку вина, недавний подарок кого-то из приятелей.
Жарко горел камин. Леголас лежал на медвежьей шкуре у огня, чувствуя внутри бесформенный кусок льда. И назойливой иглой впивалась в мозг мысль: «Все».