[Mellon]

Нэл, я так вторую неделю развлекаюсь, если честно!
Ладно, существа, я понимаю, что всех гружу, но плиз, отнеситесь к этим словам в должным внимание! Они того стоят - это вам не бред какого-то чокнутого графомана, вроде меня! (Меня опять потянуло на философию и разговоры о смысле жизни! Где наша Лаи?)

Ниже разговор идет о том, что было сказано Каину, после убийства им Авеля:

Джон Стейнбек. На Восток От Эдема

- … Через два года мы почувствовали, что можем приступить к вашим шестнадцати стихам из четвертой главы "Бытия". Старцы также признали стих седьмой очень важным. "Будешь господствовать"? "Господствуй"? И вот какое золото намыли мы долгими трудами: "Можешь господствовать". "Ты можешь господствовать над грехом". И улыбнулись старцы, закивали головами, чувствуя, что недаром потрачены два года. И благодаря этому труду вышли они из своей китайской обособленности - и сейчас изучают древнегреческий.
- История фантастическая, - сказал Самюэл. Я слушал тебя пристально, однако, может, чего-то не уловил. Почему это место так важно?
Дрожащей от волнения рукой Ли вновь наполнил изящные чашечки. Выпил свою одним глотком.
- Разве не ясно? - воскликнул он. - Американская Стандартная приказывает людям господствовать над грехом, как господствуют над невежеством. Английская королевская сулит людям непременную победу над грехом, ибо "будешь господствовать" - это ведь обещание. Но древнееврейское слово "тимшел" - "можешь господствовать" - дает человеку выбор. Быть может, это самое важное слово на свете. Оно говорит человеку, что путь открыт - решать предоставляется ему самому. Ибо если "ты можешь господствовать", то верно и обратное: "а можешь и не господствовать". Разве не понятно?
- Нет, понятно. Понимаю. Но ты ведь не веришь, что это закон, установленный Богом. Почему же считаешь, что это так важно?
- А вот слушайте! - ответил Ли. - Я давно хотел это высказать. Предвидел даже ваши вопросы и как следует подготовился. Важен всякий завет, повлиявший на мышление, на жизнь бесчисленных людей. Многие миллионы ваших верующих слышат эти слова как приказ: "Господствуй" - и делают весь свой упор на повиновение. А другие миллионы слышат: "Будешь господствовать" - как предопределение свыше. Что бы они ни сделали, все равно будет то, что предопределено заранее. Но "можешь господствовать"! - ведь это облекает человека величием, ставит его вровень с богами, и в слабости своей, в грязи и в скверне братоубийства он все же сохраняет великую возможность выбора. - Голос Ли зазвучал торжествующей песнью. - Он может выбрать путь, пробиться и победить.
- Ты веришь в это, Ли? - спросил Адам.
- Да, верю. Верю. Ведь так легко - по своей лености и слабости отдаться на милость божества, твердя: "Я ничего не мог сделать: так было предопределено". Но подумайте, сколь возвеличивает нас выбор! Он делает людей людьми. У кошки нет выбора, пчеле предписано производить мед. У них нет богоравности... И знаете, эти почтенные старцы, прежде тихо подвигавшиеся к смерти, теперь не хотят умирать - им стало интересно жить.
- То есть эти старые китайцы поверили в Ветхий Завет? - спросил Адам.
Эти старцы способны распознать повесть, в которой содержится истина, и они верят такой повести. Они знатоки правды. Они знают, что в этих шестнадцати стихах заключена человеческая история всех времен, культур и рас. И они не верят, что человек, написавший истину в шестнадцати без малого стихах, в последней этой малости, в одном глаголе, мог солгать. Конфуций учит людей жить успешливо и хорошо. Но эта повесть - лестница, возводящая нас к звездам. - Глаза у Ли блестели. - Это остается с тобой навсегда. Оно отсекает корни у слабости, трусливости и лени…