[Larome]

Девы двинулись в указанном направлении. Ляром долго героически молчала, но наконец не выдержала.
-Тав, не то чтоб это было мое дело, но откуда этот развратный прохвост знает, что мы читаем?
Таволга хихикнула:
-Полагаю, нетрудно догадаться. Особенно обладая его жизненным опытом.
-Все равно, обидно как-то... - Ля брезгливо отряхнула камзол, но сырые перчатки только размазали глину.
С полчаса прошли в тишине, наконец, почва стала тверже, болотные орхидеи сменились густым ковром цикламен, и незадачливые искательницы приключений вышли к обрыву.
Отдышавшись, Ляром обессиленно оперлась о корявый ствол измученной ветром сосны.
-Слушай, а ведь уже недалеко. Ну вот притащимся мы в этот медвежий угол. И что? Неужели король и правда послал нас, НАС, на разведку?
Тав отерла лоб:
-Не думаю. Он скорее вообще не думал что мы сюда попремся. Наверное, просто проучить хотел.
-Не могу его за это осуждать... - вдали от дома у Ля поубавилось бравады.
Спустившись с откоса, достаточно полого для эльфийских ног ведшего вниз справа от крутого обрыва, девицы вошли в старинный буковый лес. Еле заметная тропка здесь прихотливо петляла в густом подлеске, не слышно было неумолчного птичьего гомона, как в окрестностях дворца. Только редкая иволга порой подавала голос. Иному смертному покойная сень леса показалась бы зловещей, но эльфийки шли в сырой прохладе, по прелому лиственному ковру, с наслаждением вдыхая свежесть и легкий запах грибов. Лес становился все глуше.
Наконец, когда солнце уже почти село, и филин хрипло попробовал первые ноты, девы приблизились к странному строению, едва различимому в чаще.
Темные стены почти терялись в вечернем сумраке. Тяжелые двустворчатые ворота были наглухо заперты. Можно было разглядеть, что левое крыло еще не достроено. Но в узких, напоминающих бойницы окнах горел неяркий свет.
Молча постояв у ворот, девы переглянулись.
-Ну? - в голосе Тав слышалось сомнение.
-Никаких ну! - Ля решительно откинула с лица волосы, - раз пришли - мы войдем, иначе все это было еще глупее, чем кажется.
Схватившись за массивное кольцо, Ля ударила в ворота. Прошли несколько томительных минут, послышался негромкий скрежет, и ворота приоткрылись. В освещенном проеме стоял Лихолесский принц собственной персоной.