[Larome]

Ночной лес не страшит Дивный народ. Сырая тьма глухого бора и шелест дождя в листве так же милы эльфийскому сердцу, как светлейший из дней на поляне, полной крокусов. Но темен был отчаянный путь беглянок назад, к обрыву у Лесной реки. Они не всегда ладили с принцем, они не раз замышляли против него всевозможные проделки, но никогда они не желали зла золотоволосому сорвиголове. И теперь воспоминания о холодных, чужих глазах на знакомом до мельчайших черточек лице причиняли боль и жгучую тревогу.
В Лихолесье давно царили темные времена, но синдары и не думали унывать. Они были народом сильным и сплоченным. И пока возглавлял их король суровый, но могущественный, и принц бесшабашный, но доблестный и преданный, они не знали ни страха, ни отчаяния. Но если проникли козни Тьмы в королевский дом, Лихолесью угрожала настоящая беда. И потому холеные придворные дамы, не разбирая дороги, в страхе неслись по ночным тропам, надеясь и убеждая себя, что принц болен или задумал неудачный розыгрыш, но не стал жертвой колдовства.
Лишь к утру Тав и Ля добрались до дворца, сами не веря в свое благополучное возвращение. Конечно, о том, чтоб спуститься к завтраку, и речи быть не могло. Нужно было привести себя в порядок и хоть немного подготовиться к возможным вопросам.
Приближалось время обеда, когда Ляром, нервно разглаживая складки широких рукавов благопристойного темно-коричневого платья, постучала в комнату Таволги.
Тав открыла, держа в руках последние две шпильки.
- Как ты?
- Ничего. Тав, как нам себя вести? Король запросто может потребовать отчета о нашей одиссее, да еще при всех, ты же знаешь его укусы.
Тав нахмурилась:
- Как? Наверное, пока никак. Улыбнуться покаянно и сказать, что мы заплутали в болоте и вернулись. Хотя, может быть, он забудет о нас. Не может же его не волновать, что наследник еще вчера уехал на охоту и так и не вернулся.
Подруги привычно распрямили плечи и двинулись вперед по коридору к столовой, уже оживленно звенящей серебром и веселыми голосами. Поворачивая к лестнице, они замерли на месте. Навстречу им со стороны своих покоев стремительно шел Леголас. Волосы вольно лежали на широких плечах, ворот легкой туники был полурасстегнут, глаза искрились привычным задором. Это был совсем их прежний Леголас.