[Estell Greydaw]

После игры прошло некоторое время, а если точно – то ровно девять месяцев.
За это время случилось много чего интересного. Во-первых, в Гондоре окончательно восстановили все, разрушенное во время революции, и даже некоторых каторжников из Миндоллуинских каменоломен отпустили – во-первых, за хорошее поведение и ударный труд, во-вторых, потребность в камне резко упала, и Арагорн решил, что больше нет смысла держать там и даром кормить столько народу. Так что остались в каменоломнях только ближайшие соратники Ортобрета, а выломанный ими камень король решил пустить на восстановление Осгилиата. К тому же все еще оставалась одна зачарованная туша мумака, которую надо было куда-то девать, а ангмарские орки покупать ее отказывались – дескать, дороговато слишком, им дешевле у соседей скот угонять. Поскольку соседями для ангмарских орков были все остальные жители Севера, то проблема приобрела гигантские масштабы, и с нею надо было что-то делать. Поэтому Арагорн приказал пустить мумачью тушу на похлебку для каторжников, а сам призвал Боромира, ставшего генералом, и велел идти в Ангмар и дать жару скотокрадам. Однако как следует блеснуть геройством Боромиру не удалось: его опередил очень злой Эомер, которому очень надоело то, что эти орки воровали роханских коней. Поскольку у роханцев по отношению к оркам слова с делом не расходятся, то получилось так, как и обещал Эомер.
А дело было так: сидел себе Эомер в своем дворце, пил роханское пиво, закусывал роханской колбасой и любовался на беременную жену, читавшую у окна книжку (Эомер специально для нее купил в Ривенделле побольше эльфийских романов про любовь и прочие высокие чувства). И тут вдруг к нему в покои вваливается толпа роханцев, падает на колени и вопит:
- О король, защити нас от конокрадов, спасу же нет!!! А не защитишь – колбасы тебе больше не видать!
А кто-то очень храбрый еще и пискнул из середины толпы:
- И налогов тоже!!!
У обалдевшего Эомера даже колбаса из рук выпала. Но он все же сказал:
- Эй, народ! Успокойтесь. Мы этим ворам пасть за наших коней порвем!!!
И пока Гама вежливо, но решительно выгонял толпу из покоев, Эомер начал быстро собираться. И не прошло и получаса, как гвардия уже сидела по коням, а Эомер, поцеловав жену на прощанье, нахлобучил шлем, вскочил на своего скакуна и… в общем, ангмарским оркам пришлось весьма и весьма несладко, так что, когда в Ангмар явился Боромир со своей армией, перепуганные орки потащили ему на поклон огромную дань, рассудив, что уж лучше откупиться, чем биться еще и с этими, которых гораздо больше. Пожав плечами, Боромир дань забрал, отрядил ее сопровождать пару десятков солдат и двух прапорщиков. Почему двух – а чтобы слишком много не украли. Если бы прапорщик был один, он бы спер половину, а когда их двое, то они друг за другом следят и не борзеют. Итак, отправив дань в Гондор, Боромир подумал-подумал, и решил пройтись рейдом по Ангмару, чтоб и в дальнейшем ангмарцы не зарывались.
По итогам его рейда к Гондору добровольно присоединились три княжества, а остальные обязались ежегодно в течение пяти лет платить дань мехами и прочими ценностями. Так что домой Боромир вернулся с достоинством, хотя хорошенько повоевать не получилось. Впрочем, Арагорн был доволен результатами и привесил на шею Боромиру большую медаль, а из собранной дани даровал три воза на выбор, чего только душа пожелает. Боромир тыцнул пальцем в три разных воза, и их повезли к нему в поместье.
Кстати сказать, семейная жизнь у Боромира сложилась вполне хорошо: они с женой не успевали надоесть друг другу. Тхуринэйтель, поскучав в роли домохозяйки какое-то время, попросила Арагорна дать ей какую-нибудь должность. Тот ответил:
- Я бы с радостью… вот, у нас есть вакансия придворной дамы.
Тхуринэйтель поморщилась:
- Ну их к балрогу. Ты что, забыл, я уже была придворной дамой, целых три недели. И чем кончилось? Все эти придворные гламурные куры сначала меня презирали, потом боялись, а потом взяли и поодевались в черное… Когда Арвен из Ривенделла вернулась, в ужас пришла. Нет уж, ты мне дай какую-нибудь полезную должность.
Арагорн призадумался:
- А что ты умеешь делать?
- Да все. Я, между прочим, у Саурона шпионажем занималась и всякими тайными операциями. А потом, когда на пенсию ушла, давала консультации всем желающим… ну и шпионила иногда по заказу. Так что в этом деле опыт у меня большой.
Король почесал затылок, отчего корона съехала набок, и сказал:
- Ладно, будешь начальником разведки. Ездить никуда не придется, зато головой думать – очень даже. Согласна?
- А как же. Дома сидеть – скука смертная, ладно б еще Борик дома же сидел, а ты ж его на службе маринуешь…
Вот так и стала Тхуринэйтель начальником гондорской разведки. Узнав об этом, начальники умбарской, кхандской и харадской разведок пришли в ужас, а потом пришли в печаль, и принялись как следует дрючить своих подчиненных, дабы те работали лучше, а секреты хранили тщательнее.
Однако в тот день, когда приехали в поместье Боромира три воза с данью, Тхуринэйтель была дома – выходные ведь бывают даже у начальников разведок. Она, увидев три воза с барахлом и Боромира в генеральском джипе, удивленно подняла бровь:
- Милый, что это? Ты реквизировал нелегальную барахолку?
- Нет, дорогая, это ангмарская дань. Если честно, я еще сам не знаю, что они там наложили. Давай смотреть.
И они принялись разбирать возы. Оказалось, что в основном там были разные меха: собольи, беличьи, лисьи, рысьи, куньи, волчьи и даже медвежьи.
- Во, милая, будет тебе соболья шуба, помнишь, ты говорила, что хочешь такую? – Боромир встряхнул связку соболей. Вампирка мечтательно ухмыльнулась:
- Да тут не только на шубу, тут и на боа с шапочкой хватит… а это что?
«Это» оказалось серебряным ночным горшком. На втором возу была разнообразная посуда. В ней преобладали серебряные и медные кувшины, оловянные тарелки и медные суповые котлы. Хотя попался и весьма миленький позолоченный серебряный кофейный сервиз. Его Тхуринэйтель решила оставить себе, в ночной горшок решила посадить петунии и выставить их на веранде, а остальное сдать в цветной металлолом. И порешив так, принялась потрошить третий воз. Он оказался набит коврами: и многоцветными дорогущими кхандскими, и чудными эльфийскими гобеленами, изенгардскими настенными коврами и полосатыми шерстяными ковриками из Шира, и даже рогожками ангмарского производства.
- Ну и что с этим делать? – задумался Боромир. Тхуринэйтель пожала плечами:
- Кхандские и гобелены заберем себе, а остальное пожертвуем в пользу бедных. Вон, королева недавно новый приют для сирот построила, им половики как раз кстати будут. Ну и несколько гобеленов можно… вот этот, к примеру. Кажется, он из Изенгарда… судя по картинке.
На гобелене был изображен трагический финал известной урук-хайской сказки про Красную Каску и Бровастого.
Боромир прыснул:
- А что. Пойдет. Очень поучительно, между прочим.
А через день после этого к Боромиру приехал его брат. Тхуринэйтель была на службе. Боромир же велел поставить на веранде ширский самовар, принести ширских же бубликов и варенья.
Фарамир, оглядев предлагаемое угощенье, поморщился:
- А водки у тебя что, не водится?
Боромир пожал плечами:
- Водка и прочее спиртное негативно влияют на потенцию.
Фарамир махнул рукой и сел пить чай. Между делом стал жаловаться брату на жизнь:
- Борыч, хорошо тебе, я смотрю… Вон, солдатики клумбы обкапывают, на стенах ковры дорогие поразвешал, даже петуньи в серебряный горшок посадил… А мне и жизнь не мила.
- Что ж так? – спросил Боромир, прихлебывая чай.
- Ой… Эовин опять родила. И я уверен, что я – не папа.
Боромир от неожиданности чуть чаем не поперхнулся:
- Ты думаешь, она любовника завела?
- Да нет, вроде ничего такого не замечал. Она с пузом уже давно ходила, это сразу после Последнего героя…
- Опа… так ты хочешь сказать, что ребеночек – от эльфика?!
Фарамир печально кивнул:
- Я боюсь, что это ребенок либо Келегорма, либо Гилморна.
На сей раз Боромир чаем все-таки поперхнулся. Долго кашлял, потом спросил:
- А Гилморн-то при чем?!
- Ты что, ПГ не пересматривал?
- Я похож на идиота?! Я пока в него играл, насмотрелся! – возмутился Боромир. Фарамир же, заглотив разом стакан чая, печально сказал:
- А я пересматривал, мне было интересно, что там в женском племени происходит… ну так вот, Гилморн обманом соблазнил Эови, а после того она поимела Турку. И вот теперь я не уверен, кто же отец ребенка. И что вообще делать. Себе оставить – это позор страшный. В прошлый раз все-таки папой был Келеборн, и ребенка ему отдали, и тут я спокоен. А сейчас… не отдавать же его, в самом деле, Гилморну?!
- Нет, конечно же! – Боромир от ужаса аж зажмурился. – Это будет по отношению к ребенку слишком жестоко… А Турке он тоже ни к чему…
- А кстати, ты не знаешь, что Турка поделывает?
- Он до сих пор в Валинор не вернулся. Вместе с Мерри нанял батискаф и ныряет на дно океана, Сильмарилл ищет.
Фарамир очень удивился:
- И валар ему это позволяют?
Боромир пожал плечами:
- Видать, уверены, что нифига он не найдет. Есть у меня подозрение, что Ульмо тот Сильмарилл давно нашел, и он сейчас где-нибудь в Ильмарине заныкан.
- А Мерри это нафига?!
- А Мерри со своей Портофелией просто путешествуют по морю. К тому же, как я заметил еще на острове, у Мерри с Туркой наладились самые дружеские отношения. Ладно, как бы там ни было, я не сомневаюсь, что Турке ребенок ни к чему… слушай, а отдай его мне? У Тхури детей быть не может, а наследники мне нужны. Усыновлю и воспитаю, как своего. А ты тем временем поезжай с Эови куда-нибудь в глушь, где людей нет, а одни медведи… заделай ей там пузо, и будешь тогда твердо уверен, что на сей раз ребеночек твой.
Фарамир вздохнул:
- Ты, братец, пошляк… но ты прав. Спасибо. Ты уверен, что твоя жена возражать не будет?
- Уверен. Так что вези сюда ребенка, и не парься.
На том и порешили.