[Estell Greydaw]

—Я не собирался, это вышло случайно, —Оровандаттон широко усмехнулся, а Реларо рассмеялся:
—Оставим, эти пикировки хороши между мной и Лирдаром, но не между мной и тобой. Мы ведь оба знаем, чего стоим и как думаем друг про друга.
Герцог кивнул. Полуэльф ему всегда нравился, главным образом твердостью характера и умением держаться в окружении, которое считается с ним только потому, что он признанный сын императора.
—Приглашаю тебя на обед. Верран покажет тебе покои, ты можешь отдохнуть после долгого пути.
Орован быстро взглянул на него. На лице полуэльфа не отражалось ничего, и в голосе не прозвучало более, чем было сказано. Поэтому герцог Рионнар ответил легким поклоном в рамках приличий:
—Благодарю, маркграф Хайрэн.
Покои, предоставленные Оровану, явно предназначались для гостей: здесь роскоши было побольше, чем в кабинете Реларо. Но все-таки непривычно просто. Почти как в резиденции Вэрш в столице. Но Вэрш, клан воинов, монахов и философов, всегда отличались аскетизмом. Неудивительно, что император аннулировал брак с Вальдэриланной Вэрш. Рассказывали, что она даже в опочивальне держала молитвенные свитки, никогда не надевала дорогих тканей и золотых украшений, носила простую одежду, а танцам предпочитала дикие скачки и упражнения с мечом и копьем. Но то Вэрш, а Реларьен рос сначала при дворе, а затем в Эовере, в прекрасном имении, подаренном его матери императором. Может, эта скромность и простота в быту – влияние эоверской культуры?
Пришел слуга — осведомиться, не желает ли его высочество посетить баню? Высочество пожелал.
Баня оказалась отличной, массажистка — мастером своего дела. Орован расслабился, спало напряжение, в котором он пребывал с того момента, когда его ноги переступили порог замка.
Орован хорошо разбирался в людях, и хотя Реларо был не совсем человек, герцог все-таки правильно угадал его – еще давно. Реларо честен. Он из тех, кто не нарушит слово, пока оно не нарушено другой стороной. Он не позволит себя предать или обмануть, ибо за обман и предательство он сумеет расплатиться сполна. Оровану нужен был такой человек… полуэльф, будем откровенны, с которым не страшно быть честным. За долгие годы взрослой жизни Орован уже позабыл даже, как это – быть честным и доверять кому-то на основании лишь этого. И говорить на равных – вот что главное.
Ощущение было новым, странным и… приятным. С Реларо можно быть откровенным. Не нужно изворачиваться, намекать, лгать, интриговать. Можно быть простым. Можно прямо говорить о том, о чем говорят по углам и обиняками. И это хорошо.
Паж принес ему перемену одежды, которую успели не только извлечь из дорожных тюков, но даже проветрить и разгладить, а потом провел в трапезную. Поданы были блюда киннелдарской кухни – нет, не вычурные дворцовые изыски, а обычная печеная баранина под соусом, сырный суп, пирог с печенью, овощи и фрукты, вино, свежие лепешки. Орован с удовольствием отдал должное этой незамысловатой еде. Сам Реларо ел немного.
Трапезная была небольшой. Из мебели здесь находились только стол и тяжелые потемневшие деревянные кресла. На стенах висели драпировки темно-вишневого цвета, пол украшал простой узор, составленный плитками красного мрамора и белого кварцита. По мрамору прихотливо извивались черные и розовато-белые прожилки.
А из широкого окна открывался вид на горы. Ставни и оконные рамы были широко распахнуты, занавеси раздвинуты, и теплый летний воздух струился в мрачноватую комнату.
Герцог наконец отодвинул блюдо с бараньими ребрами и пустую суповую тарелку. Паж тут же унес посуду и остатки кушаний, другой паж подал воду для ополаскивания рук, а третий принес десерт – две чаши с фруктовыми сладостями. И были поданы горячие напитки.
Полуэльф с улыбкой пододвинул к гостю чашу с угощением:
—Не думаю, что во дворце тебе случалось лакомиться эльфийскими сладостями. Там предпочитают эоверские и санадрийские.
Орован взял маленький кусочек, с сомнением прожевал и тут же потянулся за другим.
—Однако, вкусно! А говорят, что этинда одной травой питаются…
—Если бы они питались одной травой, то давно вымерли бы уже.
—Чего они не делают, и, похоже, не собираются, — усмехнулся Рионнар. Реларьен перевел разговор на другое:
—Думаю, ты сумеешь быстро «исчезнуть» Прадда и сделать это так, чтоб все поверили, будто он мертв. Не верю, чтобы ты – и не смог.
Рионнар пристально взглянул на полуэльфа. Нет. Не похоже, чтобы тот льстил ему. Реларо был честен, как всегда.
«Всегда? Почему я так подумал? А право, напрасно я не общался с ним так тесно раньше. Вэрш его очень ценят, и я теперь понимаю, за что. Он умен и проницателен».
Реларо понимал, нет, чувствовал, о чем думает его незваный гость. Слегка прикрыв глаза, он спокойно наблюдал за ним. Да, Орован превосходно владел лицом, ничто не отражалось на нем, если он сам того не желал. Но острые эльфийские глаза видели гораздо больше человеческих, и Реларо знал его мысли и чувства.
Сам герцог задумчиво жевал цукаты и смотрел в окно.
—Здесь красиво, — эти горы… они чудесны своей первозданной дикостью, и вид их, я думаю, не надоедает, даже если смотреть на них из окна много-много лет, — сказал он. Реларо кивнул.
—И жить здесь, наверное, неплохо – никто не тревожит, — Орован только что вдруг ясно понял, что в последние годы ему очень недоставало такого уединения.
—Да. Глухомань, тем и хорошо. Местных крестьян, виноделов и пастухов мало заботит то, как выглядит их господин. Они рады и тому, что он не топчет конями их поля и виноградники, и не стреляет их овец и коз, выезжая на охоту, и что его не интересует право первой ночи.
—А в этих местах оно до сих пор в силе? — с неподдельным любопытством спросил герцог.
—Да. Просто забыли отменить, представляешь? Мой северный сосед этим регулярно пользуется, отчего бедные селяне заключают браки тайком. Господина это бесит.
—Надо думать! А кто он?
—Барон Эгрен.
Орован сразу вспомнил имя. Барон был сослан без малого десяток лет назад за участие в каком-то мелком заговоре. Герцога встревожило такое соседство. Полуэльф это заметил.
—Если ты думаешь, что он опасен – можешь не беспокоиться. Я знаю о нем многое, он обо мне – ничего, кроме того, что всем известно, и не жаждет расширить круг своего знания. Ему достаточно, что хотя он и мой вассал, но я не требую от него никаких услуг.
Смеркалось. Закат вытемнил лес на склонах гор, окрасил кроваво-красным белые выступы известковых пород, тронул багрянцем небо. Издалека послышался колокол – размеренные удары разносились по горам из долины.
Герцог удивился:
—Колокол?
—Да, что тут удивительного? Это же Лотаривада, здесь по-прежнему, как на заре империи, в храмах богини Солнца звонят в колокол на рассвете, в полдень и на закате, отмечая ее путь по небу.
—Почему же в других местах колокола ушли в прошлое?
—Потому что наш прадед в свое время велел конфисковать все колокола в пользу казны, ему не нравилось, что его будят на рассвете колокольным перезвоном, а тут – священное место, и в виде особой милости он разрешил оставить колокола, — равнодушно сказал полуэльф. Орован же вскинулся, потому что разговор о храмах направил его мысли в другое русло.
—Сюда ведь приезжают паломники?
—Разумеется. И нередко даже целыми толпами. В этих горах полно святынь. Вон на той, где скалы словно белый замок на вершине, есть пещерный монастырь служителей Интари. Туда часто ходят помолиться всякие странники. Ты хочешь привезти Прадда под видом паломника? Для этого ему придется изрядно похудеть, потому что таких здоровых паломников не бывает. Во всяком случае, ни одного я не видал.
Орован поморщился – полукровка угадал его мысли. Да, размеры Праддаторила уже стали предметом сплетен – еще бы. Вся семья – худые, стройные, а этого только лошади-тяжеловозы выдержать могут. Но это дело поправимое.
—А можно обставить дело так, что этот паломник идет помолиться именно потому, что хочет похудеть? Я его заставлю всю дорогу пешком проделать…
—Думаю, это будет лучше всего.
Колокол размеренно отбивал призыв на вечернюю службу.
Небо быстро темнело, и как только зажглась первая звезда, колокол замолк. Вошел слуга и внес лампы. Орован проводил его взглядом.
—Да, ты прав, Прадд излишне… толстоват.