[Tirendyl]

Мудрый Роак в последний раз пытается выступить в роли голоса разума: "Придётся сражаться. Это не мудрое решение", "Смог не погубил вас, а сокровища погубят" - но Торин к голосу разума глух. Убеждать его, очевидно, бесполезно... видимо, поэтому Бильбо именно после этого разговора принимает своё решение, о котором подумывал ещё раньше - и именно поэтому не сказал Торину об Аркенстоне.
С Даином - более пятисот закалённых в боях воинов. Роак говорит - они не смогут справиться с войском эльфов Лихолесья и людей Эсгарота. Но Эсгарот до нападения дракона жил мирно - стража его была не слишком бдительна, так как охранять город, "в сущности, не от кого". Значит, воины неопытны - вероятно, выстрелы по дракону для многих из них и были первым боем. Если Роак подробно описал, как был убит дракон, вероятно, и об этом догадывается; а вот о боевом опыте короля Трандуиля и эльфов Лихолесья (Война Союза) знает вряд ли. К тому же гномы в доспехах не слишком уязвимы против стрел. Видимо, его утверждение - что гномам ни за что не выстоять - связано с тем, что людей и эльфов в разы больше, чем гномов.
Эльфы говорят, что фонари не помогут найти "малыша, который прислуживает гномам" - догадались, что он может становиться невидимым? И всё равно удивляются, как он пробрался мимо стражи.
Бард недаром говорит, что король Трандуиль - его друг: мы видим их сидящими рядом у костра возле шатра Трандуиля.
Король, поражённый поступком Бильбо, говорит, что Бильбо достоин своих доспехов (мифриловой кольчуги, сделанной для эльфа) - и предлагает остаться, говоря, что знает гномов. Но Бильбо называет их своими друзьями - и, в общем, после путешествия у него тоже есть основания думать, что он знает гномов. Бильбо приходится обмануть Бомбура и отдать Аркенстон, зная, что Торин ни за что не согласился бы, что это - доля Бильбо. Отдать ради мира. И он - помня речи Торина - всё же отказывается принять защиту, которую предлагает ему Трандуиль. Очень смелое решение: очевидно, Торин узнает обо всём, и Бильбо предстоит стокнуться с его яростью. Он не может не понимать этого... и всё равно - не может оставить друзей.
Гэндальфа Бильбо видит случайно - просто сидящим у костра; не пришёл бы с Аркенстоном в лагерь "врагов" (врагов Торина, но не Бильбо), и не встретил бы. До сих пор маг играл сказочную роль "волшебного помощника" и "советчика героя", затем пропал, и вот появляется вновь - но появляется вовсе не для того, чтобы всё уладить чарами или мудрыми речами. Сказка кончилась, и беды не исправляются вдруг, по мановению волшебной палочки - или, в данном случае, волшебного посоха... Гэндальф здесь - но это не значит, что самое страшное позади: напротив, самое страшное - впереди.
Слова Гэндальфа о том, что надвигается что-то, о чём не знают даже вороны, означают, что он знает о Больге; знает, но молчит! Надеется, что гномы ещё до того сумеют объединиться с эльфами и людьми? Едва ли: он же знает Торина. Или только весть о том, что гоблины уже рядом, напомнила бы Торину, кто настоящий враг - а если они где-то пооодаль, он бы по-прежнему готовился воевать с эльфами и людьми? Не знаю; не могу разгадать замысел Гэндальфа - хотя, конечно, "это ж-ж-ж неспроста".