Цитата:
Сообщение от Donna Anna
То есть как минимум Гэндальфу казалось что разница в планах - есть. И что напасть на Смога впрямую - это безнадёжно. Думаю, что именно эта позиция привела к тому что Торин "хотел бы отомстить по возможности" а не "планирует войну". Торин полагается не на удачу, а на "план Гэндальфа".
|
Мне тоже представляется очень важным этот момент; но мне кажется, он характеризует в том числе разницу в восприятии дракона Гэндальфом и гномами. Недаром именно Гэндальф предлагает идею со взломщиком. Это для него убить дракона - дело безнадёжное. Торин вообще иначе относится ко всем опасностям: например, обсуждая, что бы он делал без карты - Торин говорит о том, что они дошли бы (да - скрытно) до Долгого Озера, и только там начались бы неприятности. Всё, что может произойти раньше - он не принимал во внимание. И на протяжении всего пути неоднократно подчёркивается, что гномы воспринимают сокровища как уже полученные, как будто забрать их у дракона не представляет проблемы - и только у Одинокой Горы теряют уверенность, что главное - дойти, а там всё как-нибудь устроится. При этом нельзя сказать, чтобы Торин был легкомысленным. Нет, мне кажется, тут что-то ближе к скарлеттовскому "Я подумаю об этом завтра". Гномы могут как конечную цель выбрать хоть возвращение Эребора, хоть месть Некроманту. Это не просто мечта: они будут двигаться к ней, шаг за шагом, очень упорно. Но они не думают о том, как сделают последний шаг, а решают те задачи, которые стоят перед ними прямо сейчас. Сейчас надо найти четырнадцатого; сейчас надо перейти через горы; сейчас надо выбраться из темницы; а там - посмотрим. Именно потому, что они не Гэндальфы и не предвидят, что ждёт их впереди - а неожиданность может нарушить любые проработанные планы. С другой стороны, согласна, тут надежда не только на удачу - но в большой мере на Гэндальфа. Не зря гномы приходят в такое уныние, когда он прощается с ними. Затем возвращаются к прежнему настрою, но, может быть, потому, что роль Гэндальфа переходит к Бильбо.