Я просто скопирую текст, размещенный мною в блоге, который веду на одном общественном портале
это сложно назвать рецензией в полном смысле слова, в нем много общих мест, есть заведомо провокативные выпады, да и вообще общий стиль изложения сильно хромает и сомнителен
(вы прослушали приступ самоуничижения), но я попробую, можно?))
*техническое примечание: последний кусок текста уходит в коммент, потому что у меня перебор по знакам получился, как говорит мне форма отправки сообщения)
Долгожданное путешествие, или Добро пожаловать домой
С чего начинается Толкиен?
С картинки на белой стене,
С хороших и верных товарищей,
Живущих в сети Интернет.
А, может быть, он начинается
С заставки «New Line Cinema»,
С кино, что в любых испытаниях
Сойти не давало с ума.
(с)
Тот самый случай, когда о фильме хочется писать снова и снова, замечая каждую черточку, рассматривая ее со всех сторон, обдумывая и подмечая все новые и новые смыслы. И вовсе не потому, что каждая деталь таит в себе глубокую философию, или обладает множеством слоев и смыслов, или хотя бы символикой и силой, свойственными деталям эпического полотна. Нет, перед нашими глазами разворачивается откровенная Сказка – а что она тяготеет к эпосу, так кто ж вам виноват: уговорили именно этого режиссера снимать этот фильм, так смотрите то, что снял именно этот режиссер, всеми силами пытавшийся избежать этой участи.
Впрочем, положа руку на сердце: разве приняли бы мы – те, кто десятилетие назад посмотрел на мир совсем другими глазами благодаря Питеру Джексону, кого-то другого, кроме него? Разве простили бы те вольности, которые прощаем (не знаю, как вы – а я так прощаю взахлеб!) ему? Допущения, перестановки, пересказы, сокращения и добавления – то есть все то, что составляет прелесть, очарование и саму основу того Средиземья, которое открыли десять лет назад среди полей и гор Новой Зеландии… Все то, что составляет ощутимую часть нашей жизни.
Многие ругают фильм, говоря об искусственной затянутости, отступлении от буквы текста и ненужных добавлениях, которые затянули первую часть аж на три часа. Но разве можно назвать ненужным тот Пролог, в котором вдруг появляется тот же Фродо, такой же тонкий-звонкий мальчик, которого мы увидели впервые во «Властелине Колец»? И вместе с тем же Бильбо, который все эти десять лет жил у нас в сердцах, изящно вплетает эти самые сердца в эту историю: ведь за эти годы мы с вами давно уже стали частью Средиземья, выбрав каждый свой уголок. И нам говорят: смотрите, сейчас я побегу в Восточный лес, ведь Гэндальф любит сюрпризы, я встречу его там! И мы, замирая, знаем, что за история случится дальше, начавшись с той встречи в лесу: та, в которой мы живем уже столько лет. Это сюрприз нам, а вовсе не Гэндальфу – он-то, старый хитрец, прекрасно готов к любым неожиданностям. И предлагает нам на выбор, как искусный странствующий коробейник, что за историю мы хотим: давно знакомую или новую, которая просто случилась на шестьдесят лет ранее. Ведь мы, как и Фродо, знали о ней далеко не всю правду – по крайней мере, в этой трактовке (в этом месте должен стоять подмигивающий смайл).
Тем временем, Бильбо погружается в рассказ-воспоминание о своей встрече с магом Гэндальфом. Пожалуй, последуем за ним.
Вот она – нора, в которой жил хоббит…Тогда, десять лет назад, мы видели много красивых нужных и не очень вещиц, разные книги и тетради, походное и не очень снаряжение – то, что интересовало молодого, изначально жаждущего приключений Фродо. Сейчас мы обстоятельно и подробно знакомимся сначала с кухней и милым холостяцким ужином хозяина, потом, когда спокойствие одинокой норы нарушено, нашим глазам предстает кладовая с запасами. Не знаю, как вам – а мне примерно о такой и мечталось в детстве: с висящими сушеными травами, с аккуратными полочками, на которых теснятся и головки сыров, и помидоры, и холодное мясо, и бутылки с вином, и корзинки с хлебом. И все это тщательно рассортированное и прикрытое вышитыми салфеточками великолепие в мгновение ока уничтожает орда из тринадцати гномов, наглейшим образом завалившаяся в гости, причем, как полагает хозяин, без приглашения. Впрочем, нет ничего неблагодарнее пересказа сюжета, так что оставим это. Тем более, что важно-то совсем не это.
Вот приходит Гэндальф – и задевает головой люстру, висящую под самым потолком. Не знаю, как вы – а я в этот миг простила «все грядущие и капризы, и шалости». Да, я считаю, за Гэндальфа, задевающего люстру, можно простить все то, что строгие зрители, вдруг ставшие такими за эти самые десять лет, вдруг вменяют режиссеру в вину: несколько вольное обращение с текстом. Это все, конечно, важно – но если мы любим «Властелина Колец» Питера Джексона, то разве можно не увидеть, что и сам он искренне и истинно его любит, раз заставляет героя точно так же, как спустя 60 лет (а значит – «и раз, и еще раз, и еще много-много раз» за эти годы) – и при этом впервые! – задевать люстру. Всё. Лично для меня на этом месте кончились все претензии (каковые могли быть) – и окончательно началась Сказка.
И в этой Сказке все донельзя логично. В ней есть омерзительные и одновременно смешные и практически «мультяшные» гоблины со своим целым Королем (в этом месте ощутимо не хватало музыкального сопровождения Грига «В пещере горного короля»!). Все деревянные сооружения с героями на борту могут пролететь бесконечные штольни так, чтобы никто не пострадал. Стрелы можно отбить случайно подвернувшейся под руку деревянной лестницей, а злобного варга случайно убить с одного удара «ножом для конвертов». Орлы как всегда прилетят в самую последнюю секунду – раньше никак. Герой (для интересности – оба главных героя, ведь один очень четко потеснил второго, пусть и заглавного!) обязательно повисит над пропастью, рискуя сорваться. Ожившие каменные великаны будут очень долго драться, но все останутся целы и невредимы, даром, что с размаху падали на скалы лицом вперед. Изумительные эльфы с по-настоящему хрустальным взглядом ездят на оленелосях. В общем, все – по законам Сказки.
Но Питер Джексон – это Питер Джексон. И созданное им Средиземье требует своего. В данном случае: своего Короля. И перед ошеломленным зрителем во всем блеске и великолепии предстает «Still a King»: всегда король, предводитель гномов Торин, сын Траина. Он суров, почти всегда мрачен (тем ценнее его редкие улыбки), у него, как положено, даже в самом эпицентре драки красиво развеваются волосы с проседью. В общем, он нечеловечески (но и не гномьи - это что-то большее!) прекрасен. (Спорю на одну из своих шляп, что за три часа первой части Арагорн лишился как минимум трети от общего числа своих фанаток). Он поистине Король. Как положено в эпосе, у короля есть антагонист. Как положено в сказке, это не человек или гном, а необычный по силе, мощи, раскраске и живучести орк. Как полагается у Питера Джексона, нам долго, смачно и со вкусом показывают их противостояние разного уровня и качества. Как девочка, которая не любит экранное мочилово, скажу: это не особо напрягает и практически совсем не мешает. По крайней мере, мне. Впрочем, возможно, в том состоянии восторга, в котором я пребываю после появления Торина, не мешает уже ничего.
Если вы по какой-то причине не подпадете под обаяние этого гнома, у вас есть на выбор еще несколько, первое место при этом делят сразу двое: племянники Торина, Кили и Фили, молодые, смешливые, улыбчивые, блондин и брюнет – на любой вкус. Еще имеется крайне рассудительный и приятный, когда сам того пожелает, Бофур. Остальные – опционально.
Наконец, для желающих есть двухсекундный задел на вторую часть в виде изящнейшего эльфа в короне из лесных листьев. Да, у него странное средство передвижения и головной убор, но сам он, возможно, будет именно так нечеловечески прекрасен, как и положено эльфу. Впрочем, лично я в этом смысле человек последовательный и, как и десятилетие назад, присягаю на верность лорду Элронду, полуэльфу с бездонными и поразительными глазами. А заодно, пользуясь случаем, хочу спросить: как это возможно? Все постарели – кто-то весьма ощутимо, бледный и прекрасный Кристофер Ли вообще может играть уже только глазами (зато как!!!), МакКеллен заметно поплыл лицом. Элайджа Вуд остался примерно таким же, во второй части обещают не менее дорианогреевского Орландо Блума, но! Как Уивинг, в жизни обросший порыжевшей бородой, смог стать ровно, эльфийская тютелька в эльфийскую тютельку, на 60 лет моложе? Так и вижу в ответ эту скептическую улыбку и ироничный полупоклон хозяина Ривенделла…