Когда король положил ее на кровать, Даэрбет уже крепко спала. Лунный луч падал ей на лицо, придавая коже матовый оттенок, сглаживая очертания. Она казалась фарфоровой куклой. Непослушная прядь, выбившись из-под заколки, упала на лоб и переносицу. Двумя пальцами он убрал волосы и заправил за уши. Да, так лучше… Поддавшись внезапному поры–ву, он нагнулся и приложился губами к ее лбу. Это даже нельзя было назвать поцелуем, просто прикосновение сухого рта к горячей коже.
– Спи спокойно, радость моя, – прошептал он почти беззвучно и вышел, бесшумно притворив дверь.
Шагая по плохо освещенному коридору, Трандуил вдруг услышал чей-то шепот и сдерживаемый смех. Звуки шли от комнаты Леголаса и Линдира, и через щель под дверью он увидел слабый свет. Заглядывать туда и нарушать уединение тех, кто явно хотел скрыться от любопытных глаз, Трандуил не стал. Он и так был уверен, что все узнает в свое время. Кроме того, его мысли сейчас были заняты совсем другим. Совсем другой…
Он расправил плечи и пошел дальше. Не время отдаваться воспоминаниям, в конце концов праздник еще не кончился, надо за всеми присмотреть. Вот, например, Эреглот. Красив и талантлив, хотя по сути еще мальчишка, большие способности, а жизненного опыта никакого – с такими никогда не знаешь, чего ждать. Одно слово – нолдор. Трандуил с отвращением передернулся. Он не любил их, не любил этот народ. Из-за нее. Из-за Галадриэль. Он никогда не простит ее.
Бледно-желтые лучи утреннего октябрьского солнца скудно освещали королевский кабинет. Трандуил, еще не успевший сменить свое праздничное белое платье, задумчиво перевернул страницу большого тяжелого фолианта, но мысли его были заняты явно не чтением.
- Почему ты решил отправиться именно туда? – спросил он наконец.
– Я долго думал, – Эреглот явно нервничал, но в словах его звучала твердая решимость. – Мой дед, отец и брат служили на границе, у меня это в крови, я тоже должен… Я чувствую, что там мне место, что там я смогу принести пользу, – закончил он наконец.
Король устало прикрыл веки.
– Ты тоскуешь по дому? – спросил он напрямик.
В огромных серых глазах эльфа отразились боль и страдание.
– Больше всего на свете, – почти беззвучно прошептал он, но тут же добавил: – Но туда вернуться я не могу.
– Мальчик мой, – грустно произнес Трандуил, – ты ведь никому ничего не должен. Ты даже не мой подданный, я всего лишь забочусь о тебе. Я могу удовлетворить твою просьбу и послать тебя охранять наши рубежи, но ты хоть понимаешь, чем ты рискуешь? Тебя могут ранить или убить… А может, и еще хуже.
– Что может быть хуже убийства?
– Искажение, – с болью вымолвил король. – Тень накрыла наш Лес, дух Врага витает в южной части – плодятся безобразные мерзкие создания, почти все реки отравлены дурманом, Эмин-ну-Фуин кишат орками. Мне больно видеть мой Лес таким, я помню, каким красивым был Амон Ланк, а теперь там… – он осекся, помолчал, потом продолжил. – Пока Тень не влияет на наш народ, но я не знаю, сколько еще мы сможем продержаться. Ну как, ты все еще хочешь на границу? – горько усмехнулся он.
Видно, что слова короля поколебали решимость юного менестреля, но, подумав, он все же ответил:
– Я принял решение. Меня зовет туда что-то.
Трандуил пронзил его испытующим взглядом, но Эреглот не спрятал глаза. Он верил.
– Да будет так. Я отошлю тебя в Росгобел. Участок не очень опасный, но для начала самое то.
Дверь резко распахнулась, и ворвалась Ниарнэн, еле переводя дыхание после бега.
– Дядя… Там… С Даэрбет что-то не так.
Ночью Даэрбет проснулась от дрожи и пронизывающего холода, но встать и накрыться вторым одеялом оказалось трудно: навалилась общая слабость, ноги не держали, спина ныла, голова кружилась, в висках стучало. "Наверное, последствия от чрезмерного употребления спиртного," – успела подумать она, залезая обратно в постель. Как только ее голова коснулась подушки, она сразу заснула вновь.
Под самое утро ей вдруг стало невыносимо жарко, и она отпихнула от себя одеяло. Кожа головы и шеи была потной и холодной, а все остальное тело буквально горело в огне. Все это она отметила в полусне, потому что проснуться ей никак не удавалось. Когда Ниарнэн стала ее расталкивать утром, уговаривая вставать, она только перевернулась на другой бок и снова заснула. Эльфийка хорошенько ее встряхнула, и тут же отметила, что Даэрбет вся красная и горячая. Испугавшись, она побежала к Трандуилу.
Король положил руку на лоб девушке, пощупал пульс, вытер платком мокрую шею.
– Ничего страшного, – констатировал он. – Она просто простудилась. Такое бывает со смертными, когда они переохлаждаются.
– Но я никогда ничем не болела, – поразилась Даэрбет. Облизнув губы, она попросила воды.
– Это еще не значит, что ты в принципе не можешь, – возразил Трандуил, подавая ей стакан. – Увы, в данном случае я ничем тебе помочь не могу. Была бы ты ранена или околдована, был бы другой разговор, но человеческие болезни неподвластны эльфийской медицине.
– Так что же делать? – Даэрбет первый раз видела Ниарнэн обескураженной и растерявшейся. Еще бы, когда она в последний раз видела больного человека? И видела ли вообще…
– Лечиться самой, конечно! – его улыбка, теплая и озорная, снова превратила его в мальчишку. – Лежать в теплой постели, не выходить на холод, есть овощи с зеленью…
– Я вовсе не хочу есть, – слабо запротестовала Даэрбет.
– А придется, – подмигнул он. Это выглядело как шутливый приказ. – Не бойся, малышка. Простуда – самая распространенная болезнь эдайн. Она вовсе не смертельна, только немного неприятна.
"Немного?!" – хотела она выкрикнуть, но силы ее оставили. Слова окружающих доносились сквозь вязкую пелену, и ей требовалось время, чтобы понять их смысл. Навалилась усталость, снова захотелось спать… Она закрыла глаза и натянула одеяло, а Трандуил, стоя около двери, давал указания Ниарнэн. "Эру Всемогущий, ну почему я не эльф…" – была ее последняя мысль, прежде чем ее сознанием завладел Ирмо.
____________________________
Эмин-ну-Фуин - Черные горы. Это переименнованные "Лихолесские горы", Эмин Дуир.
Амон Ланк - холм, на котором жили Орофер с Трандуилом в самом начале их правления. Впоследствии именно на этом холме был основан Дол Гулдур.
Росгобел... Одно местечко на северо-западе Лихолесья, где жил кое-кто.
Кто знает - тому шоколадка.
