Цитата:
Сообщение от мисси
Совет в Филях заседание объявляю открытым!
по просьбам желающих, создана отдельная от обще-гномской тема.
порассуждать (на это, например, я возлагаю большие надежды),
посвуниться,
в меру поглумиться
и так далее -
это всё сюда!
|
ну я вот совсем обнаглев, займу эфир
в первом сообщении темы было сказано, что можно порассуждать
вот я тут того
с рассуждением
(после третьего просмотра Хоббита мною было с удовольствием понято, что все герои там любят потрепаться к месту и не к месту. буду брать с них пример)
получилось правда очень много
а здесь как-то можно подкатывать? или здесь вам не тут, и не жж с дайри? если кто подскажет как можно подкатать - буду благодарить
тут уже получается давно, рассуждали, кого дядя больше любит, и кто кому чегго кричал во время битвы каменных великанов
обсуждали, обсуждали, обсуждали, а я тоже хочу
у меня есть три версии
жуть какая трагическая, чуть менее трагическая, но не менее идиотская и та, к которой я склоняюсь
(и они тоже прут против таймлайна, но кто относится всерьёз и кто вам считает?)
первая:
Торин понимал, что он, возможно, не самый лучший король для своего народа и не самый лучший дядя для своих племянников. Но видит Эру, он делал всё, что мог, чтобы его люди и его дети были счастливы.
Король был упрям, иногда по-глупому упрям, но его характер становился всё лучше, он обуздывал свои пороки, гасил свои обиды и подавлял вспышки гнева. С годами это давалось ему всё лучше. И только одного он не мог простить: набега орков, который случился в их первый год вынужденных скитаний, когда силы гномов и так были на исходе, никто не понимал, что будет дальше, где найти кров и как приспособиться к новой жизни.
Это был страшный бой, Торин запомнил его навсегда, возможно, он и сам был бы рад забыть, да не получалось. И это событие стало самым ненавистным воспоминанием в его жизни.
Король сдерживал себя, никогда не жаловался и не злился, но если он вспоминал о том страшном дне, его охватывала ярость, и в гневе он мог наговорить непоправимых слов.
-Десять лет назад, самый чёрный и страшный день в моей жизни, с того времени всё пошло не так, жизнь полетела под откос...
-Двадцать лет назад, событие, разрушившее мою жизнь...ужасное событие..страшное..
-Двадцать пять лет назад, я никогда не забуду этот ненавистный день..
От широты души (или по склочности характера) в своих воспоминаниях Торин, бывало, ошибался во времени на пятёрку, а то и десяток лет, но рассказывая о тех событиях, он не ошибался никогда, по ходу лет добавлялись и года
Его верный народ в общем-то привык к этим рассказам и этой злости, слушали его с должным уважением и сочувствием к нанесённой обиде, но вежливо опускали взгляд в пол, чтобы король не увидел выражения глаз. Сочувтсвующе-насмешливого что ли
И только племянники каждый раз, когда слышали рассказ дяди, реагировали на него как будто в первый раз. Фили бледнел от злости, пытался незаметно для других погладить дядю по плечу, прижаться к нему покрепче, как бы показывая "я здесь, я отомщу за тебя, никто не будет забыт и прощён"
Кили тоже бледнел, в его глазах разгорались искры злости, кулаки воинственно сжимались. Только сердился он не так как его старший брат, здесь было замешано что-то другое, и Фили это подсознательно чувствовал, но не мог объяснить.
И только когда любимый дядя особенно сильно и особенно маджестик разбушевался, рассказывая о своей обиде, а Кили побледнел до состояния покойника, заорал: "хватит, я так больше не могу" и сорвался куда-то не разбирая дороги, Фили побежал, конечно, за ним, чтобы найти его и вернуть домой, успокоить, расспросить, утешить, он начал о чём-то догадываться.
Дядя и старший брат искали младшего мальчика весь день и уже под вечер нашли его глубоко в чаще леса под каким-то деревом. Он горько плакал, яростно доламывая на мелкие осколки чудесный взрослый лук со стрелами, подаренный Торином на недавний день рождения. Гнома трясло мелкой дрожью, и он послушно дал закутать себя в дядин плащ и принести домой. Там его уложили в кровать, и дядя с братом долго потом сидели рядом с ним, гладили его трясущиеся плечи и на два голоса пели колыбельную. Когда мальчик, наконец, уснул, Фили посмотрел на старшего гнома взглядом полным боли и жалобно сказал: "Дядя, как же мы не смогли понять, ведь Кили родился в этот год"
Торин обхватил голову руками и застонал от осознания. Ранимый, восприимчивый Кили, он впитывал каждое слово дядюшки, он смотрел на него, раскрыв рот, он жадно радовался каждой секунде, проведённой вместе. Ранимый, восприимчивый Кили, он не мог видеть дядю грустным, и с детства пытался взять вину на себя, чтобы как-то исправить положение, чтобы взрывной дядин характер находил выход в конкретных ситуациях, и Торину правда становилось легче, когда он наказывал младшенького за какие-то проступки. Ранимый, восприимчивый Кили, он верил любой глупости, которую втемяшил себе в голову, и страшно представить, сколько лет он мучился из-за беды, в которой не виноват.
Торин торжественно поклялся старшему племяннику, что он больше никогда никогда не будет причиной такой боли для младшего. Что он будет любить его и лелеять. Что Кили будет знать об этой любви.
Король сдержал своё слово, и мальчик больше никогда не слышал жалоб на тот страшный год, а нередко слышал полные любви и нежности дядины слова о том, как он счастлив, вот уже двадцать пять, тридцать, тридцать пять лет, какой у него есть любимый самый лучший мальчик.
Торин бережно врачевал растравленную рану Кили, и так привык говорить ему о любви, что вслух к нему обращался чаще, чем к старшему. Фили был не в претензии потому, что он умел и без слов понимать всю любовь дяди, и когда однажды младшенький обратился к брату с вопросом, что же получается дядя любит его больше, что же получается он виноват, что же.. - и в голосе Кили послышались знакомые истеричные нотки, старший необидно засмеялся и щёлкнул его по носу, пообещав, что со временем мальчик обязательно сам всё поймёт.
Кили поверил, он всегда верил обожаемому старшему брату.
вторая (чуть менее трагическая, но всё равно жуть какая пафосная и не менее идиотская)
Трандуил – на самом деле отец Фили и Кили. И когда дракон занял Эрибор, крик о помощи был в первую очередь о помощи детям, забрать их в безопасное место, посадить на лося и увез(с)ти туда, где им будет хорошо и спокойно
Трандуил не пришёл на помощь.
Торин и до этого плохо к нему относился, терпел его и мог смириться с его существованием только потому что он подарил ему племянников. И все знают, что король безумно любит малышей, дети его радуют , они растут смышлеными, весёлыми, чего уж там, красивыми, а ещё настоящими воинами.
Огорчает его только Кили. Вернее его внешность, эльфийская порода, проявляющаяся всё сильнее. Дядюшка злится и бесится, но не говорит в чём дело, а мальчики и не знают даже, кто их отец.
Кили понимает, что Торин негодует, но не может понять почему, и в чём он виноват. Но младшенький, слава Эру, бесконечно оптимист, он не может и не хочет долго грузиться из-за перепадов королевского настроения, мальчику гораздо интереснее играть с братом, шалить, совершать новые открытия.
Фили чувствует и понимает более тонко, он не знает всей правды, но и сам тоже отчётливо видит, что любимый младший брат похож на ненавистного эльфа. Старший старается сглаживать острые углы, гасить конфликты и обиды, и со временем у него это получается всё лучше и лучше.
Но несмотря на свою внешность, на грациозность и временами хрустальный взгляд, Кили, конечно, всегда оставался любимым племянником Торина.
Королю совестно за вспышки ненависти, и он старается чаще говорить Кили о любви, чаще называть его по имени. Он знает, что племянникам не нужны слова, что они прекрасно понимают его нежные чувства, но он всё равно продолжает говорить с Кили, во многом даже для успокоения собственной совести.
От этого у некоторых складывалось ошибочное представление, что Торин больше любит младшенького, но Фили-то с Кили знали, что это совсем не так. Они бережно хранили своё знание, и им не было абсолютно никакого дела до некоторых с их представлениями.