[Mellon]

***
Он завернул колпачок и с сожалением отложил ручку: не смотря на то, что он заправил ее перед выходом из дома и проверил, она ни в какую не хотела писать и оставалось только порадоваться тому, что он предусмотрительно захватил с собой несколько карандашей. Впрочем, ручки его подводили неоднократно и ему оставалось только клясть прогресс, вытеснивший даже из их "захолустья" чернильницы, с которыми подобные проблемы были бы исключены. Достаточно было бы просто содержать приборы в должном состояние…
За спиной кто-то хмыкнул и он невольно обернулся. В зале библиотеки, помимо него было несколько студентов, готовящихся к занятиям и что-то усердно конспектирующим, склонившись над толстыми томами. Со всеми ими он был прекрасно знаком и с удивлением узнал в одном самого талантливого регбиста колледжа: похоже, парень с запозданием вспомнил, что тонкости игры – не самое главное, для студента… Он усмехнулся, но тут же недовольно поморщился, увидев что чуть правее него за столом, тонущим под книжными завалами, над неподъемным манускриптом сидел один из самых способных студентов и, прикусив губу (он давно подметил за ним эту привычку), делал пометки в тетради. Но огорчило его то, что молодой человек был не один: рядом, покачиваясь на стуле, восседал его приятель, периодически навещающий друга. И, как правило, именно во время этих визитов интерес студента к учебе заметно снижался. Но поделать с этим ничего было нельзя: правила колледжа позволяли старшим учащимся жить не в общежитие, а в снимаемых в городе квартирах и все, кто могли себе это позволить, вовсю пользовались полученной свободой…
Рассеяно продолжая смотреть на юношей, он, к своему удивлению, в первые обратил внимание, на то, как похожи два друга. Черты лиц были до того схожи и, при этом, явно не имели ни малейшего отношения к англосаксонскому типу, что ему на ум пришло, что скорее всего оба молодых человека состоят в кровном родстве. Хотя… при всем, при том, различия тоже было достаточно…
Наконец он вернулся к книге, от которой его отвлекла неисправная ручка. В ней шел рассказ о малозначимой стычке между двумя лендлордами, произошедшей во времен Завоевателя, а сам случай был описан стряпчим, современником Джона Безземельного. В последствие сей труд был дополнен гневными комментариями уже при Карле I. И позднее, во время правления Виктории все было старательно переписано кем-то заинтересованным в данном деле (а, как не сложно догадаться, суть истории была в каких-то земельных тяжбах). Он с улыбкой подумал, что, скорее всего, этот спор не разрешен и поныне. Разве что не осталось наследников. Но его-то интересовал отнюдь не кусок луга где-то в Ланкшире. За что стоит простить юристам все грехи – за точность копирования! И он вновь принялся выписывать заинтересовавший его фрагмент письма одного из истцов…
В какой момент и по какому поводу он отвлекся, он и сам не заметил. Однако, когда кто-то засмеялся, он очнувшись и вернувшись на грешную землю, обнаружил, что почти разжевал кончик карандаша, за окном сгустились сумерки, а в зале, кроме пожилого библиотекаря, остались только он и та самая парочка. Вот один из парней и смеялся - тот, который приехал в гости. Они собирали книги и о чем-то тихо спорили. Все, что уловил он, это обрывок фразы, брошенной студентом приятелю:
- Опять? Ты же обещал не делать этого больше!
Запоздало сообразив, что подслушивать не совсем прилично, он вернул книгу на место, собрал свои записи и поспешил домой. Выходя, он кивнул молодым людям, почтительно попрощавшимся с ним.
Придя домой и запершись у себя, он засел за проверку, не сразу вспомнив о том, о что ему пришло на ум в сонном и пыльном библиотечном зале. И тут ему не вовремя (или наоборот, своевременно?) попался на глаза чистый листок бумаги, как-то оказавшийся среди сданных работ. Он взял карандаш и аккуратно вывел:
"В земле была нора,…"