|
Зарегистрированный пользователь
Регистрация: 15.04.2002
Адрес: Монте-Арро
Сообщений: 3,200
Лайки: 0
|
decimo
Elenna-noreo
Дом-на-Склоне, конец дня
Дорога резко уходит влево, рассыпается гравием под колесами. Деревья расступаются, напоследок хлестнув ветвями по лобовому стеклу. Ставлю машину рядом с веспой, легкомысленно оставленной перед самыми дверьми гаража. Веспа печально поблескивает хромированными деталями. Не тебя ли я только что видела, дружище? Так и есть – мотор еще горячий. Маленькая шустрая загадка.
Иду по тропинке, мощеной кусочками разноцветной матовой плитки. По бокам – заросли жимолости в первобытном буйстве. Огибаю угол здания. Взгляду открывается довольно живописная поляна. Сирень. Орешник. В углу – три кресла и столик из плетеной лозы. На столе лежит забытый кем-то журнал и, кажется, огрызок. Как мило…
Я присаживаюсь и смотрю на дом. Он больше, чем я ожидала. Архитектурными изысками не поражает. Простота без излишних затей. Наверное, самый обычный, таких тысячи по всему свету. Но почему-то вдруг кажется, что это не так. Дом этот ОСОБЕННЫЙ.
Я смотрю на него, а он – на меня. Стены белы и полупрозрачны, окна – непроницаемы. Выглядит он необитаемым.
- Ну, вот я и дома, - бурчу себе под нос. – Да только что теперь делать прикажете? Людей с кроватей поднимать радостным воплем «Встречайте, кого не ждали»?
Откидываюсь в кресле. Под веками проплывают стайки нахальных искр.
Вдруг раздается странный звук. Тихий, но отчетливый – короткий скрежет. Чудом не дергаясь, распахиваю глаза. На террасе перед домом кто-то есть. Легкая тень скользит по деревянному полу. Тень среди теней. Я слежу за ней расширившимися зрачками. И жду.
Тут, как по заказу, луна показывается из-за облаков. Ее свет заливает террасу и расставляет все по своим местам. Никакой мистики, просто человек раскуривает сигарету, прячет зажигалку в карман джинсов, подходит к перилам и садится на них. Сейчас он в полупрофиль ко мне – длинные темные волосы, полоска света на четкой линии скул и подбородка, взгляд устремлен куда-то в море. Он подносит сигарету к губам – медленный, плавный жест. Красно-желтый огонек описывает полукруг. Затейливый дымок поднимается к небу. Человек покачивает босой ногой.
Второй раз за вечер я встречаю этот мужчину. Мне хочется разглядеть его получше, но в сложившейся ситуации я предпочитаю своего присутствия не обнаруживать. Наслаждаюсь, так сказать, композицией. Обязательно надо будет потом нарисовать… Этакая ускользающая недосказанность, если вы любите такие вещи... Ноктюрн. Хм…
Скрип открывающейся двери отвлекает меня от погружения в чистое бездумное созерцательство. Кто-то еще появляется на пороге. Тишина оглушает.
- Боромир? – Произносит человек на перилах, не оборачиваясь.
Свод небесный не обрушивается, мир не летит в тартарары. Я не падаю в обморок и не схожу с ума. Я даже не думаю, что сплю. Все поражает своей обыденностью. Этот голос… Тембр, мягкость, необычное интонирование… Я узнаю человека, которому он принадлежит. Догадываюсь, кто именно стоит за его спиной.
Полная беспомощность… «Главное – не задаваться вопросами…» Ох, Архео, Архео… И как тебе собственный рецепт, помогает? Если это вы пронеслись мимо с полчаса назад – мало от него толку.
Ну да что теперь. Я пью твое горькое лекарство и наблюдаю, как причудливо плетутся судьбы двух непростых людей, ставших здесь чем-то иным, нежели частью прочитанной книги.
Боромир подходит к перилам. Облокачивается. В руке – банка пива. Смотрит в землю. Лицо – его я вижу ясно – знакомое и непроницаемое.
Некоторое время они пребывают в странной неподвижности. Потом Боромир делает глоток и начинает:
- Я помню тебя. То есть вспомнил, как только увидел… Так, внезапное озарение, знаешь ли. Одно утро моего раннего детства. Сколько же тогда мне было? Черт его знает… Я себя маленьким вообще-то плохо помню – только родителей, молодых совсем, всякие смутные отрывки, цвета, звуки, запахи… И тебя. Можешь собой гордиться.
Он кривится и продолжает, так же быстро, жестко, а иногда неуверенно, словно прислушиваясь. Видно, что не в его привычке откровенничать, да и вообще произносить длинные речи о себе:
- Слова отца как сейчас слышу: «Что тебе еще надо, чужеземец?» И голос его… Что-то нехорошее в нем… Гнев и опустошение, я теперь понимаю. Вы долго молча стоите друг напротив друга, и я пугаюсь. «Что тебе еще надо?»… Отец тогда был совсем бледный. «Эктелион любит тебя и верит каждому твоему слову. Для него ты дороже собственного сына. Часовые на башнях, воины гарнизона и последний никчемный нищий в городе повторяют твое имя. Что же дальше?» Потом отец начинает кричать. Я первый и последний раз в жизни вижу, чтобы он вышел из себя: «Меня тебе не обмануть! И мне, поверь, плевать, кто ты на самом деле и откуда пришел! Я не собираюсь просто так сидеть и ждать, когда ты заберешь то, на что наш род ИМЕЕТ ПРАВО. Проклятье, мы его заслужили! А твое время закончилось давно, ты – просто история, сказка для малышни… Сказка, забытая всеми и никому не нужная. Оглянись – мир уже не тот. В нем тебе нет места. Так что просто уходи, Торонгиль. К себе на Север, к эльфам, в Мордор – мне все равно, куда. Просто уходи. Прошу. Пока у тебя есть такая возможность»… - Он замолкает.
Его визави поворачивается наконец. Обманчиво спокойное движение. До боли знакомая манера, даже мурашки бегут по коже… Я знаю, что она – лишь прикрытие для силы, скрученной в пружину, готовой прорваться в нужный момент. Он выходит в полосу света. Черты, которые не раз рисовал мой карандаш. Камень и бронза… Хочется приблизиться, чтобы взглянуть ему в глаза. Я отчетливо представляю их себе – серые и ясные, сосредоточенные и отрешенные одновременно… В них еще нет налета безумия, которое доведется встречать его врагам перед самой смертью – он намного моложе, чем тот рейнджер, что принял предначертанное. И зеленые глаза Боромира пока свободны от отчаяния, воля не сломлена войной без надежды и конца. Он улыбается невесело и продолжает:
- Тогда мне почему-то становится по-настоящему страшно. Я, кажется, начинаю плакать… А ты идешь к двери. Проходишь мимо, останавливаешься на мгновение и смотришь на меня. Твоя тень закрывает солнце. Серебряная звезда на черном плаще… И я удивляюсь, как ты похож на моего отца. Это последнее, что помнится… Я потом часто видел во сне то утро. И, будь уверен, это был для меня чертовски плохой сон. Я его ненавидел.
- Ненавидел?
- Да.
- Мне неприятно, что я так травмировал твою детскую психику.
- И это все, что ты можешь сказать? – Боромир сминает банку, швыряет ее в мусор, но промахивается. Она падает у самой корзины и крутится на полу, противно дребезжа. Собеседники смотрят на ее агонию. Банка успокаивается.
- А что ты еще хочешь услышать? Ты думаешь, что у меня есть ответы на все вопросы? Черта с два! - Я слышу его злость, чувствую его усталость. Он еще не научился в совершенстве скрывать эмоции. - Ты обратился не по адресу… Я не вижу своей судьбы, я вообще ничего не понимаю, я просто пытаюсь ЖИТЬ! Ты говоришь обо мне в своем прошлом, но для меня это – далекое будущее. Торонгиль – пока не мое имя, и то утро еще не настало.
Они стоят друг напротив друга, эти шахматные фигуры в непонятной игре, а доска кривая, чужая и на ней нет клеток. Ни черных, ни белых.
Голос Боромира падает до шепота:
- Ты веришь тому, что написано о нас?
- А наши вера или неверие имеют какое-нибудь значение? – Глубокая затяжка. Дым. Пауза. Сдвинутые брови.
- Думаю, имеют.
- Я пойду своим путем, если нам доведется вернуться. Куда бы он не повел меня. Пока хватит сил. А ты?
- Хм… Конечно… - Боромир ерошит волосы. - Редко кому выпадает возможность быть посвященным в обстоятельства своей собственной дурацкой смерти. От такого трудно отказаться. Угораздило же… Но знаешь – я ведь могу и не допустить той ошибки. Все переиграть. Мне, может, амбиции не позволяют быть второстепенным героем. И тогда мы посмотрим, кто у нас самый крутой… - Салютует воображаемым мечом и отвешивает шутовской поклон. - Как тебе такой поворот, а? Ну не хочется как-то, чтобы последним, что я увидел в жизни, была бы твоя растроганная физиономия. Это у меня психика травмированная, с детства. – Он отворачивается и шагает к двери.
- Боромир…
- А?
- Мне кажется, что мы могли бы стать друзьями, если бы у нас было больше времени. Не сочти за изощренное оскорбление. – Сказано это с ленивой насмешкой, но, похоже, абсолютно искренне. И нежданная улыбка, сопровождающая слова, обезоруживает.
Боромир смеется и отмахивается в притворном ужасе:
- Не в этой жизни.
- Пусть так…
- Спокойной тебе ночи, король, - бросает Боромир на пороге. Интонация неподражаемая.
- И тебе, сын наместника Гондора…
Человек, оставшийся на террасе, опять смотрит на море. Потягивается, беззвучно подходит к мусорной корзине, наклоняется, поднимает что-то с пола. Ааааа, останки горемычной банки из-под пива! Он какое-то время держит ее на ладони, разглядывая с неуместной нежностью. Потом хмыкает, бросает в нее свой окурок и отправляет в корзину.
Дверь за ним закрывается.
А банка все дымится, как маленький Ородруин.
__________________
И потом я верю,
Что лед разбить возможно для форели,
Когда она упорна. Вот и все.
(c) М. Кузмин
|