Это небо закрепили, оно не рухнет, это слово где-то в горле не встанет комом. Потому что всё – бэкстейдж, запасные сцены, черновик сюжета плюс километры пленки, каждый взгляд в тебя становится эпицентром урагана, зарождающегося в легких. Я боюсь с тобой дышать невпопад, некстати, я слежу, чтоб звуки лишние не мешали. Но опять не слышен выстрел в последнем акте. И ружье, пожалуй, вовсе не заряжали.
Так искрит, что взгляд переходит в звук, слышно воздух, дрожащий в тени ресниц, я живу совпаденьями, я живу тем, что каждую ночь происходит с ним. Я смотрю, как меняется кровь и плоть, как становится быстрым неспешный шаг, я в себя принимаю его тепло, я учу его двигаться и дышать. Он глубокое русло, а я вода, что проходит, соприкасаясь с дном, совпадая с ним на пути туда, где иные думают об ином.
Над течением дни переходят в дым, поднимаются в небо и в нем плывут, и беснуется солнце, и гладь воды так искрит, что взгляд переходит в звук.