А вот в порядке утреннего бреда появилась у меня мысль (и я её думаю...)
У Хембли в "Драконьей погибели" драконы могут слышать, как золото поёт. И они тащатся от этого как нарко... ой, меломаны...
Вот отрывок: "Она услышала тысячи бормочущих голосов — золото повторяло тайное имя дракона. Смутные неуловимые ощущения вдруг прояснились, блеснули, обрели пронзительную изысканность. Дженни уже чудилось, что она в силах различить голос самой малой золотой вещицы; она слышала гармонический изгиб сосуда, пение каждой отдельной монетки, нежный звон, заключенный в кристаллическом сердце алмазов. И память, разбуженная этой невыносимой нежностью, отозвалась собственными воспоминаниями: вновь возникли голубиных оттенков сумерки над Мерзлым Водопадом, зимние вечера с Джоном и детьми в Алин Холде, медвежья шкура перед очагом… Счастье, которому не было названия, сломало вдруг какую-то плотину в сердце Дженни; она начинала понимать, о чем толковал Моркелеб."
Может, у Смауга то же самое: чаша была "солистом" (Золотой голос Эребора, ага..). Бильбо её спёр и такую песню испортил. Вот Смауг и психанул...
