[Bilbo Baggins]

- Вернись, Саруман! - повелительно молвил Гэндальф. И, к общему
изумлению, Саруман появился снова точно вытащенный; он медленно склонился к
чугунным перилам, с трудом переводя дыхание. В морщинистом дряхлом лице его
не было ни кровинки, а рука, сжимавшая внушительный черный жезл, казалось,
истлела до костей.
- Я тебе не дал разрешенья уйти, - строго сказал Гэндальф. - Я с тобой
разговор не закончил. Ты ослаб рассудком, Саруман, и мне тебя жаль. Как
много принес бы ты пользы, если бы перестал злобствовать и безумствовать. Но
ты избрал свою участь - грызть капкан, в который сам себя загнал. Что ж,
оставайся в капкане! Но помни, наружу теперь тебе нет пути. Разве что с
востока протянутся за тобой ухватистые черные лапы. Саруман! - воскликнул
он, и голос его властно загремел. - Гляди, я уж не тот Гэндальф Серый, кого
ты предал врагам. Я - Гэндальф Белый, отпущенный на поруки смертью! А ты
отныне бесцветен, и я изгоняю тебя из ордена и из Светлого Совета! - Он
воздел руку и молвил сурово и ясно: - Саруман, ты лишен жезла!