Цитата:
Сообщение от Фэй
И мне так тепло от того, что тебе нравятся мои описания Фильки! С ним сложнее всего, потому что он сбегает от меня во вздохи, взмахи, мурашки по коже и касания в темноте - и мчится вон, оставляя меня с кучей междометий и весьма скудной горсткой слов! И я рада, что эта горстка приходится к месту  |
Боюсь, он у всех так сбегает.... но мы ж его именно за эти вздохи и мурашки и любим....
... и тут как раз оно - написать так, чтобы мурашки и вздохи стали общими... как-то так, что ли.... чтобы остальные узнавали свои мурашки в этих описаниях, и это узнавание рождало у них новую глубину вздохов...
*ооооу, как это тяжело - говорить о мурашках и вздохах....*
Я вот вообще очень долго уже читаю просто вот с таким вот выражением на лице:
Как раз из-за этих всех описаний, рождающих новые и новые замечательные мурашки.... и я хочу продолжения!!! Я хочу мурашиться глубже, чище и амплитуднее!!! Я хочу новые грани вздохов!
И поэтому я здесь... в этом трактире... слушаю истории, смотрю картинки... слушайте, а ведь это действительно трактир: мы все тут - путники, путешественники из разных краев... и каждый рассказывает свою историю, каждый говорит о красоте мира, которую видел он! И это прекрасно! Потому что это дает возможность узнать мир другим, через призму опыта, восприятия и видения другого человека... и именно поэтому, как я понимаю сейчас, наш этот мир и начал так сиять разными красками и глубиной - потому что каждый входящий привносит новую грань... и наш мир, переполняясь гранями, начинает сиять, как бриллиант!
Бриллиант неосязаемого мира.... ууууух...
*Глаза Кили увлеченно загорелись... а руки потянулись к кусочку угля во внутреннем кармане, который он использовал в качестве грифеля... Кили любил именно уголь - он давал мягкие, пушистые штрихи, поддатливые и очень сговорчивые в работе... Стоило чуть ковырнуть их пальцем, и они менялись... это Кили тоже очень завораживало: после того, как рисунок был закончен, казалось, он начинал жить своей жизнью, потому что от прикосновений к блокноту штрихи то стирались, то изменялись... казалось, что рисунок действительно жил, жил в этом мире своей необычной жизнью... Хотя Кили давно уже понял, что он изначально жил самостоятельно, и его рука с угольком была лишь выражением того, что билось птицей в тонкой неосязаемой грани мира, где-то между реальностью и подсознанием...
... он, быстро допив остатки эля в кружке, нырнул у голок за камин, и, прислонившись к горячей от камина стене, отметив в который раз про себя, насколько же удобно сидеть на тюках соломы, с нетерпеньем достал из кармана и смятый потертый блокнотик... рука сама тянулась к страницам, уголь едва слышко шуршал по грубым листам, и Кили совсем погрузился в тонкую прослойку мира между грифелем и листком бумаги... в камине уютно трещали дрова, кто-то еще беседовал... но трактир постепенно погружался в сладкую дрему... на соломе в углу уже кто-то сопел и похрапывал, на кухне, смеясь, звенели посудой... за окном, легонько барабаня в стекло, шел холодный весенний дождь...
Проходящий мимо Фили толкнул брата, и Кили вынырнул из затягивающего его рисунка... Фили подвинул еще несколько тюков и устроился рядом... заглянул в листки бумаги, тепло улыбнулся и закурил трубку... дымок терпкого табака с волшебным вишневым вкусом нахлынул на Кили новой волной воспоминаний, ощущений и оттенков, и тонкая прослойка неосязаемого мира зазвенела еще тоньше... Кили улыбнулся брату...
... Разговоры за столом и шум на кухне постепенно стихали... кто-то догадался подбросить в камин пару поленьев, и огонь затрещал сильнее... этот сухой треск убаюкивал... и, чувствуя плечо брата рядом, Кили совершенно не заметил, как из бриллианта неосязаемого мира провалился в иной неосязаемый мир, мир сна...
Трактир медленно погружался в сон...*