[Bilbo Baggins]

Однако не все покинули поверженного Теодена. Кругом лежали мертвые
витязи-гридни; других далеко умчали испуганные кони. Но один остался: юный
Дернхельм, чья преданность превозмогла страх. Он стоял и плакал, ибо любил
государя, как отца. Мерри удержался на коне во время атаки и был цел и
невредим, хотя, когда налетел призрак, Вихроног сбросил обоих седоков и
теперь носился по равнине. Мерри по-звериному отполз на четвереньках,
задыхаясь от слепящего ужаса.
"Оруженосец конунга! Оруженосец конунга! - взывала его совесть. - Ты
должен защитить его. Помнишь, сам говорил: "Теперь ты мне вместо отца" ?" Но
его обмякшее тело лишь бессильно содрогалось. Он не смел ни поднять голову,
ни открыть глаза, и вдруг из черной, непроглядной тьмы заслышал он голос
Дернхельма, только голос был будто и не его, но все же очень знакомый:
- Убирайся, гнусный вурдалак, поганая нежить! Оставь погибших в покое!
И другой, леденящий голос отозвался:
- Не спорь с назгулом о его добыче! А то не видать тебе смерти в свой
черед: он унесет тебя в замогильные обиталища, в кромешную тьму, где плоть
твою сгложут муки, а душонку будет вечно терзать взор Недреманного Ока!
Лязгнул меч, покидая ножны.
- Грози, чем хочешь: я все равно сражусь с тобой.
- Ты - со мной сразишься? Глупец! Ни один смертный муж мне не страшен.
И тут Мерри услышал совсем уж нежданный звук. Казалось, Дернхельм
рассмеялся, и сталью зазвенел его чистый голос.
- А я не смертный муж! Перед тобою женщина. Я - Эовин, дочь Эомунда, и
я спорю с тобой о своем государе и родиче. Берегись, если ты не бессмертен!
Я зарублю тебя, черная нежить, если ты тронешь его.


Смотреть на YouTube

Снова Эовин))