hehkuviini

Очень хотела написать отзыв сразу же, когда прочитала, но не могла сложить трезвонящие мысли в ряд.

Я начну с семантического построения, структуры и ритма, мне так привычнее. Во-первых, давно начала замечать, что вошло в моду писать прозаичной структурой стихи - и вы вот честно себе не представляете, как меня бесит эта форма в неумелых руках. А тут получилось очень напористо - но в то же время сдержанно. Автор выделяет - умело - основные акценты. которые должны расщеплять повествование: легче вникнуть в суть и раздробить для себя всю историю на отдельные составляющие. Это как обед - сначала первое, потом - второе, потом - десерт. И тут точно такое же выгодное и логичное разделение.
Когда сразу прочитала стих, у меня сложилось впечатление, что выделение отдельным абзацем строк
и
звучит и представляется читателю чем-то ожидаемым.
Потом, прочитав раз пять, я поняла, что не всё так просто.

Вот всмотритесь и вчитайтесь сами: первая строфа своей схемой рифмовки ненавязчиво задаёт ритм. Ни с чем не созвучно? У меня ощущение, словно под вечер, накатавшись вдоволь на лыжах, оказался на опушке леса, почему-то - заснеженного. Солнце прячется за слишклм высокой сейчас линией горизонта, тени начинают клубиться, и до тебя доходит, что ты банально сбился с пути.
Вот тут:
подсознательно ожидаешь рифмы на вырванное "скребёт" - чтобы не сбить дыхание. Словно оглядываешься в сгущающихся сумерках, ищешь огонёк вдали, точку опоры, а её нет.

Потом идёт разделитель.
Впервые на моей памяти встречаю такой интересный вариант: чтобы в повествование, три строфы которого выступают противниками-тяжеловесами, настолько легко вбивали клин. Это как шок.
Как гром среди ясного неба. Уже сегодня я поняла - может, у автора это чисто подсознательно так получилось, не в курсе, - это не напев детской считалочки, который мне поначалу показался. Не заезженная схема "разрывания" всей работы благодаря такой вставке (типа "раз-два, Фредди заберёт тебя" и в том же духе), это - временной разделитель.
Две маленькие, короткие строки, несколько слов, - полжизни смысла.

Потом - уже совсем другая атмосфера.
Уже другая опора.
Словно замечаешь вдали огонёк одинокого окошка, и - вполне резонно, на волне инстинктивного страха перед темнотой и боязнью заблудиться - стремишься туда.
быстрее, быстрее; дикий полубег - как война с самим собой.
А тут -
Обещание покоя.
Не такое изменчивое, словно поманили пальцем, а ты всё ждёшь, когда же выдадут обещанное, нет. Что-то другое. Тёплое.
Возможно, углядеть перекличку между смертью брата и находкой "братозаменителя" - это низко и как-то... ну, пафосно, скажем, но я здесь другого не вижу.
Двалин - не брат, не родной человек по крови, но родной - по духу. Не опора; маяк.
Нашёл то, что согревает душу, раздроблённую столькими потерями.
Вдохнул тепла - после угрюмого холода и колючего мороза.
А ещё мне безбожно нравится аллегория про вино. Очень удачно подобрана гамма и созвучна с желанием гномьего сердца.

Ну это было кагбэ без восторженного визга, а далее именно он и последует.

Я пыталась разбирать и раскладывать по полочкам по ходу чтения свои эмоции.
Не смогла.
Тут меня вынесло, вышвырнуло из этого мира, нагло и грубо, придушило, стукнуло по голове, бросило в невесомость и безвоздушное пространство; сжало стальными обручами так, что дышать даже нечем и незачем.
Это же прощание с детством, с домой, с тем, что никогда не будет называться привычной жизнью.
Фрерин-Фрерин, вышел вон…
Это самая жестокая строчка во всей работе.
Детский, милый и лёгкий напев - и совсем не детский, ломающий смысл.
Дома брата ждет дракон.
И тут меня не стало. Взорвало изнутри, растерзало, уничтожило.

Я всегда воспринимала Торина, как личность, способную остаться собой - независимо от того, какие удары приготовит мироздание, и какие из них попадут точно в цель.
Но эти строки просто разрезали, расслоили передо мной воздух, время и пространство; и я, чёрт подери, дважды принималась заново читать стих - не смогла попросту увидеть вот ту точку, с которой надо начинать читать вторую строфу. Не могла. Не хотела.
У меня касательно любых братских отношений очень строгий и непомерно серьёзный бзик, и эти строки просто... разворошили это чёртово осиное гнездо, которое для меня одновременно и столп творения, и одна из немногих нерушимых истин, ради которой я могу поступиться своими принципами.
Фрерин-Фрерин, выйди вон.
Дома брата ждёт дракон.
Я две строчки эти повторяла про себя уже с сотню раз, если не больше, и до сих пор это очень тяжело - словно борешься с тем, что глубоко внутри, словно касаешься того, чего не стоит, словно наждачкой трёшь корку на подзажившей ране. Эти две строки задали для меня всё настроение целого стиха, всю атмосферу - и, не смотря на прикреплённую картинку улыбающегося Торина, не смотря на то, что чёрная ушла волна (заметили перекличку с первой строчкой клина, "чёрный морок бьёт под дых"?), я в полнейшем ступоре. Сидела, пыталась сутки напролёт переключиться на что-то другое, просто заставляя себя ввинтить в голову что-то иное, которое отвлекло бы от ... от слишком личного.
Фрерин-Фрерин, выйди вон.
Дома брата ждёт дракон.
Восемь слов.
А такое ощущение, что в каждом - год(ы?) тяжести, которую не забудешь и не простишь.


Это очень сильная работа. Сильная эмоционально. Жизненная. Живая.
Не из-за напева, не из-за атмосферы. Не из-за выбранных аллегорий и гиперболизации.
Из-за того, что она что-то рушит - что-то, что я строила очень и очень долго; из-за того, что напоминает мне, каково это - быть человеком.