|
Я ща штуку покажу, раз уж тут можно постить всякое.
Мой первый фанфик-драббл-опыт, я тогда еще не знала, что это фанфик, но как раз про рыцарство, на основе реальных исторических событий и по Хейзинге.
Не преувеличивая, можно сказать, что в системе придворного этикета скрывается литургический, квазирелигиозный элемент. И только это объясняет ту чрезвычайную важность, которая приписывается вопросам первенства и учтивости.
Й. Хейзинга
Гонец на взмыленной лошади пронесся мимо патрулей осадного лагеря Филиппа Доброго под Девентером и устремился к палатке герцога. Спешившись, он прошел мимо караульных и склонился перед Филиппом. Герцог обернулся, услышав тяжелое дыхание молодого человека.
- Ваша Светлость! – выдохнул гонец, не отрывая взгляда от герцогских туфель.
- Говорите, юноша, – поторопил его Филипп.
- Мятежный дофин будет в Брюсселе со дня на день. Его Высочество ищет убежища от гнева Его Величества в Брабанте.
- Прикажите готовить коней! Я еду приветствовать Людовика! – воскликнул старый герцог.
- Ваша Светлость! – гонец с поклоном покинул палатку.
Филипп сгреб в сундук бумаги со стола и поспешил к конюшням, на ходу отдавая распоряжения о снятии осады и немедленном возвращении в Брюссель. Не встретить высокого гостя, не оказать тому подобающих его рангу почестей было невозможно, и ни война, ни 200 миль расстояния не могли помешать в этом герцогу Бургундскому. Филипп со свитой скакал во весь опор, отправляя одного гонца за другим, умоляя принца подождать, оставаясь там, где он находится. Он покрыл бы себя вечным несмываемым позором перед всем светом, позволив высокородному племяннику выехать к нему навстречу! Решено, он клянется в таком случае немедленно повернуть назад и отправиться так далеко, что дофин нигде не сможет его отыскать.
После многих часов скачки, отринув приличия и придворный этикет, герцог верхом пронесся по улицам города и спешился лишь перед воротами своего дворца. В надежде успеть поприветствовать Людовика первым, Филипп вбежал во внутренний двор и остолбенел. Дофин, не желая отстать от дяди в проявлениях благородства, покинул свои покои и, сопровождаемый герцогиней, шел к герцогу, широко раскинув объятья. «Позор! Позор!» - набатом зазвучало в голове Филиппа. Отчаявшись, он обнажил голову и, пав на колени, устремился к дофину. Тот рванулся было навстречу, однако герцогиня крепко ухватила его за платье, не позволяя сделать ни шагу. Она хорошо понимала, что еще немного благородной учтивости высокого гостя – и ее мужу придется целовать туфли принца, чтоб оказать приличествующее его рангу почтение.
Принц, рыдая от волнения, безуспешно пытался поднять своего дядюшку с колен, герцогиня тяжело дышала, благоразумно не выпуская край одежды принца, а шестидесятилетний герцог стоял на коленях на камнях двора своего дворца, и капли дождя, стекая по непокрытой голове, смешивались со слезами облегчения на его щеках.
PS. Вскоре дофин, став королем, сделается злейшим врагом Бургундского дома.
|